Мое сердце колотится.

Норт-Энд...

Тэлли...

В моем затуманенном сознании возникает видение, как она злобно улыбается мне.

Домой. Мне нужно домой.

Я моргаю и возвращаюсь в реальность, где Клаудио все еще кричит, пока его солдат выводит меня.

— Если он переживет поездку к тому времени, как вы доберетесь до Норт-Энда, позвольте ему самому найти оставшуюся часть пути домой. Так что помоги мне, Северино, если я узнаю, что это ты убивал моих людей, клянусь Богом, мне все равно, чего хочет твоя мать. Я прикончу тебя!

Нет, если я доберусь до тебя первым.

Талия

Я

заламываю руки, расхаживая взад-вперед по квартире. Подол моей черной ночной рубашки с длинными рукавами касается голых бедер, заставляя меня дрожать. Я уже смыла тяжелый косметический макияж, и теперь, когда корсет снят, я наконец могу дышать, хотя у меня вот-вот начнется гипервентиляция. Мои волосы все еще заплетены в голландскую корону вокруг головы, однако из косы выбиваются локоны. Я бы распустила их, чтобы подготовиться ко сну, но слишком занята, затирая чертову дыру в деревянном полу.

Сегодняшний день был более информативным, чем я могла надеяться, и, кажется, я наконец-то знаю все имена в своем списке. Я до сих пор поражаюсь, что мне удалось все это провернуть. Я так много раз думала, что меня поймают. Я думала, что сломаюсь так много раз. Но моя сила воли — ничто иное, как непоколебимость. Это было нелегко, но я сделала то, что намеревалась сделать, хотя сейчас у меня больше вопросов, чем когда-либо.

Но я не могу избавиться от чувства, что я вляпалась по уши. Я упустила свой шанс?

— Если бы я не была так чертовски обеспокоена своим дурацким планом... — Я стону, кажется, в миллионный раз с тех пор, как вернулась домой. Но если список не заполнен по порядку, все разваливается. Что, если бы я потерпела неудачу, а остальные ушли, не заплатив? Что, если я все равно потерплю неудачу и все они выйдут на свободу? Что, если это уже неподвластно мне, и я не имею к этому никакого отношения?

Эта последняя мысль мучила меня всю ночь, но мне нужно подождать, спланировать и подготовиться, чтобы все получилось правильно. Я придерживаюсь этого решения.

Я думаю.

— Нет, я знаю, — бормочу я так тихо, что едва слышу себя. — Если я права, и он убрал это, тогда мне просто нужно добраться до п...

— Тэлли! Тэлли! Тэлли! — во все горло кричат мои nonni в коридоре, вырывая меня из моих мыслей. Я бегу к своей двери и распахиваю ее.

— Что, черт возьми, происходит. Боже мой! — Тони и Джио с трудом тащат Севера, и я бросаюсь к ним. — Какого черта Сев истекает кровью в нашем коридоре?!

— Тэлли, помоги! — настаивает Тони по-итальянски. — Помоги ему, пожалуйста. Мы заканчивали уборку внизу и услышали, как он колотит в дверь...

— Дело плохо, Тэлли. У него ранение в грудь. Это могло быть огнестрельное или ножевое ранение.

— Тогда почему он здесь? Он должен быть в больнице.

Джио бросает на меня многозначительный взгляд.

— Если он пришел сюда, ты же знаешь, что он не может пойти туда.

Мой взгляд тут же опускается на его пропитанную кровью рубашку, и моя собственная грудь болит. Когда Тони спотыкается, я помогаю хрупкому телу Тони высвободиться из-под руки Севера. Его тяжелый вес ложится мне на плечи, и до меня доносится запах лосьона после бритья, смешанный с кровью. Тони распахивает мою дверцу, чтобы мы с Джио могли медленно помочь гиганту ростом шесть футов пять дюймов забраться внутрь. Я перебираю в уме все, что у меня есть, что могло бы помочь, пока мы с Джио с ворчанием укладываем его на мою кровать.

— Полотенца, Тони. Воду. Потом спустись вниз и возьми чистую марлю, которую используешь для канноли.

— Понял. — Пальцы Тони дрожат, когда он лихорадочно набрасывает два полотенца на голову Севера и ставит кастрюлю с водой на мой ноутбук на прикроватном столике. Он исчезает за моей дверью прежде, чем я успеваю поблагодарить его.

— Джио, дай мне муслиновый макет рядом с манекеном и мой фартук для шитья.

— Точно, муслиновый макет... — Джио что-то бормочет и обыскивает мой манекен. — Подожди... Что такое муслиновый макет...

— Просто сдерни кремово-белое платье со швейной машинки.

Я сосредотачиваюсь на груди Севера, но его затуманенный взгляд привлекает мое внимание.

— Vipera... Разве я... не видел тебя только что?

Мои глаза расширяются, но его губы растягиваются в кривой улыбке. Это намек на ту характерную ухмылку, которой я не видела у него уже двадцать четыре часа. Мое сердце сжимается. Я скучала по этому.

Заткнись, сердце. Сейчас не время.

Я прислушиваюсь к своему разуму и успокаиваю свое сердце.

— Нет. Я не видела тебя со вчерашнего вечера, идиот.

— Вчерашнего вечера? — Джио оживляется, откладывая ткань и фартук. — Что случилось вчера вечером?

Сев поворачивается к Джио с глупой улыбкой, но я отвечаю раньше, чем он успевает.

— Ничего не случилось. А теперь давай снимем с него эту рубашку.

Тони открывает дверь и врывается внутрь, чтобы постелить тонкую марлю на покрывало.

— У меня еще есть это. — Он показывает наполовину полную бутылку темно-янтарного ликера. — Это могло бы помочь унять боль, если тебе придется наложить ему швы.

— Алкоголь? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— О, блядь, да, — стонет Север и тянется вверх. Тони протягивает ему «Амаретто», и Север откручивает крышку одной рукой и делает несколько глотков. — Блядь, это мило.

— Но это сработает. — Джио берет бутылку и отставляет ее в сторону, но все еще в пределах досягаемости Сева.

— Спасибо, — выдыхает он с гримасой.

— Мы готовили порции на завтра, — бормочет Тони по-итальянски. — Мы услышали громкие удары во входную дверь. Сначала мы не поняли, что это. Мы подумали, что это может быть кто-то от Клауд...

— Но вы открыли ее и нашли его? — спрашиваю я, не давая им договорить.

Как бы противоречивы ни были мои чувства к Северу, я не хочу вовлекать его в наши проблемы, пока не узнаю о нем больше. Мы задержали выплату денег за защиту Клаудио в этом месяце больше, чем обычно. Пока мы получали только угрозы, но если Клаудио добьется своего, удача может скоро отвернуться от нас.

— Да, — отвечает Тони. — Сев лежал на земле и все еще стучал, когда мы открыли.

— Лежал на земле...

Я опускаю взгляд на его ногу, где внизу штанины виднеется отпечаток ботинка.

— Черт, тебя кто-то пнул? Почему они позволили этому случиться? — бормочу я. — Подними и его ногу, Джио. Ее нужно приподнять. — Джио молча выполняет мою просьбу. Обычно он болтлив, работает без остановки, но монолог Тони полезен, когда он рассказывает, как забрал Сева и привел его ко мне, надеясь, что я смогу его зашить.

— Помоги мне снять с него куртку, Джио.

Мы с ним стаскиваем с Сева окровавленные куртку и рубашку. Он ерзает на кровати, чтобы помочь нам, но его лицо искажается от боли при каждом движении. Его стоны боли пронзают меня, но я стискиваю зубы и продолжаю. Как только он снимает рубашку, окровавленная обеденная салфетка скатывается с его груди, обнажая колотую рану длиной в дюйм.

— Я позвоню одному из наших постоянных клиентов, — предлагает Джио. — Он врач. Я скажу ему, что мы порезались, и он может достать нам антибиотики для этого.

— Хорошая идея.

— Мама Миа. Посмотри на всю эту кровь, — заикается Тони. Джио похлопывает своего мужа по спине, а мой бедный, нежный nonno выдыхает. — Это хуже, чем военно-морской флот. Мы там были всего лишь поварами! Мы никогда не видели ничего подобного.

Пытаясь сосредоточиться, я игнорирую реакцию Тони, чтобы проанализировать рваный порез прямо под ключицей Сева. Кожа разорвана, но не похоже, чтобы лезвие было достаточно длинным и прошло насквозь, и я не вижу кости. Рана достаточно глубокая, чтобы вызвать кровопотерю, но я думаю, с ним все будет в порядке.