— Тогда запаситесь теплым плащом.

Зима только начинается.

Она выдержала мой взгляд.

Не опустила.

Но и не приблизилась больше.

— Люди склоняются быстро, — сказала она тихо. — И так же быстро меняют сторону снова, если им становится страшно.

— Вы сейчас предупреждаете или утешаете себя?

— Напоминаю.

Север любит силу, пока она не начинает требовать слишком высокой платы.

О, как интересно.

Я подошла на шаг ближе.

— А вы, как я вижу, уже знаете что-то о цене?

На секунду — совсем короткую — ее лицо изменилось.

Чуть жестче.

Чуть бледнее.

Значит, да.

Не все.

Но что-то знает.

— Мы все здесь однажды платим, — ответила она.

— Нет, — сказала я тихо. — Некоторые здесь всю жизнь платят собой. А некоторые — только чужими жизнями.

Удар попал.

Слишком ясно.

И в этот момент в дальнем конце галереи появился он.

Дракон шел быстро, почти не оглядываясь по сторонам, и люди расступались сами. Не потому, что боялись — хотя и поэтому тоже. Потому что уже умели чувствовать то особое напряжение, которое идет впереди него, когда внутри слишком многое не уложено до конца.

Он увидел нас.

Сразу.

Меня и Эйлеру слишком близко друг к другу.

И, вероятно, успел заметить, сколько взглядов по пути уже успели сложиться вокруг меня в новый узор.

Не ревность сейчас.

Другое.

Осознание.

Север действительно начинает склоняться.

И не к нему одному.

Он подошел.

Остановился рядом.

Не между нами, что было бы глупо.

Но достаточно близко, чтобы любое молчание стало уже общим.

— Леди Эйлера, — произнес он.

— Ваше величество.

— Королева.

Она чуть склонила голову мне и отступила.

Очень красиво.

Очень правильно.

И очень заметно для всех, кто смотрел.

Вот оно.

Еще один маленький перелом.

Когда она ушла, он посмотрел на меня.

— Ты специально вышла сюда именно сейчас.

Не вопрос.

Утверждение.

— Разумеется.

— Чтобы они увидели?

— Да.

Он коротко кивнул.

— Увидели.

Я почти усмехнулась.

— Тебя это задевает?

Он помолчал.

Потом ответил удивительно честно:

— Меня это заставляет понять, насколько быстро ты учишься быть тем, кем этот дом давно должен был тебя видеть.

Очень плохой ответ.

Потому что от таких ответов внутри становится не легче, а опаснее.

Я отвела взгляд первой.

— Не льсти мне там, где дело просто в выживании.

— Это не лесть.

Я знала.

И именно поэтому не хотела продолжать.

Но он вдруг добавил:

— Каэл передал еще одну деталь.

Письменно.

Через Морвейн.

Я снова посмотрела на него.

— Какую?

— В пепельных землях о девочке ходила старая кличка.

Не имя.

Не титул.

“Белая прибыль”.

Меня передернуло.

До костей.

Белая прибыль.

Не ребенок.

Не наследница.

Не чья-то дочь.

Товар.

Вложение.

Живой актив.

Я прикрыла глаза на секунду.

И вот теперь ярость стала по-настоящему чистой.

Без остатка.

— Хорошо, — сказала я.

— Хорошо?

— Да.

Потому что если раньше у меня еще оставались какие-то сантименты к масштабу этого зла, то теперь их нет.

Раз ее называли так, значит, те, кто держал маршрут, давно уже не люди в обычном смысле.

С ними можно не церемониться.

Он смотрел внимательно.

— Ты меня сейчас пугаешь или предупреждаешь?

— Выбирай более приятную для самолюбия формулировку.

Он почти улыбнулся.

Почти.

И именно в этот момент из бокового коридора вышли Морвейн и Каэл.

Вот так.

Одновременно.

Слишком много для одного узкого пространства:

я,

дракон,

женщина из западного крыла, недавно ушедшая,

пепельный союзник,

и полдюжины внимательных глаз по галерее.

Прекрасно.

Лучше не придумаешь.

Каэл остановился, увидев нас.

Поклонился сначала мне, потом королю.

Без лишней суеты.

И именно это, разумеется, сделало все только хуже.

Потому что я увидела, как дракон заметил не поклон.

А то, как Каэл сначала посмотрел на меня.

Не долго.

Не дерзко.

Но достаточно, чтобы старая связка внутри моего дома снова шевельнулась.

Да.

Ревность теперь уже не предчувствие.

Реальность.

Очень тихая.

Очень опасная.

И очень неудобная для расследования.

— Ваше величество, — сказал Каэл мне. — Морвейн передала, что вы захотите увидеть карту пепельных маршрутов до вечера.

— Захочу.

— Я подготовлю.

Дракон молчал.

И от этого становилось только хуже.

Потому что его молчание в такие секунды — это не пустота. Это слишком много слов, которые он не собирается дарить толпе.

Я посмотрела на Морвейн.

Она, разумеется, все видела.

И, разумеется, была достаточно умна, чтобы не иметь на лице ни одной лишней эмоции.

— Тогда до вечера, — сказала я Каэлу.

Он поклонился еще раз и ушел с Морвейн.

Дракон проводил его взглядом.

Медленно.

Очень нехорошо.

Потом повернулся ко мне.