— А она тебе нравилась такой, какой стала?

Он молчал.

Я улыбнулась.

Очень слабо.

Почти безрадостно.

— Вот именно.

Он сделал еще шаг.

— Ты не понимаешь, что их легко напугать. Подкупить. Перевербовать. Один неверный ход — и те, кого ты сегодня считаешь своей опорой, завтра станут петлей на твоей шее.

— А ты понимаешь, что если я не начну делать ходы сама, то этой петлей вы все равно обойдетесь и без их помощи?

— Я не позволю…

— Ты уже позволил.

На этот раз слова ударили в полную силу.

Не в спор.

Не в королевское достоинство.

Куда глубже.

Я видела это по тому, как у него чуть дрогнуло лицо, как потемнели глаза.

— Не делай из прошлого дубину против меня, — сказал он глухо.

— Против тебя? — переспросила я. — Нет, мой король. Я делаю из прошлого ключ.

Потому что вы все слишком долго держали меня снаружи, а потом удивились, что я начала ломать двери.

Он отвернулся.

На секунду.

Будто собираясь с собой.

Когда снова посмотрел на меня, в лице появилась та самая королевская собранность, которую я уже начала ненавидеть. Не потому, что она сама по себе плоха. А потому, что именно ею он прикрывался всякий раз, когда разговор подбирался к правде слишком близко.

— Ранвик будет удален от западного крыла, — произнес он.

Я моргнула.

Вот этого не ожидала.

— С чего такая внезапная щедрость?

— Он перешел границу.

— Не сам.

По чьему приказу?

— Это уже неважно.

Я коротко рассмеялась.

— Для тебя, может быть. Для меня — как раз наоборот.

— Я убираю источник напряжения.

— Нет. Ты убираешь фигуру, которую слишком легко принести в жертву, чтобы не назвать руку, которая ее двигала.

Он сжал челюсть.

— Я предупреждаю тебя один раз. Не делай из Эйлеры центрального врага.

— Почему? Потому что она тебе дорога? Или потому что она знает вещи, которые опасны для тебя не меньше, чем для меня?

Вопрос повис в воздухе.

Слишком острый.

Слишком вовремя.

И в этом молчании я вдруг отчетливо поняла: попала не в чувства, а в нерв.

Интересно.

Очень интересно.

— Ты разговаривала с ней внизу, — сказал он наконец.

— Да.

— Что она тебе сказала?

— Достаточно, чтобы я перестала считать ее просто красивой ошибкой в твоей постели.

В его взгляде мелькнуло раздражение.

— Осторожнее.

— Нет. Теперь уже ты осторожнее. Потому что я наконец начинаю различать, где у вас в этом доме просто измена, а где — архитектура заговора.

Вот это ему совсем не понравилось.

Он подошел вплотную.

Так близко, что я снова ощутила исходящий от него жар, нелепо живой в этом ледяном мире. Дым, металл, спрятанное пламя. И, к сожалению, то напряжение, которое между нами давно уже не имело отношения только к вражде.

— Ты лезешь туда, где не сможешь остановиться, — сказал он очень тихо.

— Поздно предупреждать.

Я уже там.

— Я серьезно.

— А я, по-твоему, играю?

— Нет, — ответил он. И вот теперь голос изменился. Ушел металл, осталась усталость. — Именно это и страшно.

Я замерла.

Он сказал это не как король.

Не как мужчина, желающий вернуть власть.

Даже не как виноватый.

Как человек, который впервые увидел не мою боль, а мою силу — и понял, что она больше не направлена туда, куда ему удобно.

Первый страх дракона.

Вот он.

Не потерять трон.

Не потерять Эйлеру.

Не проиграть интригу.

Потерять возможность управлять тем, кем он слишком долго распоряжался молчанием.

В груди поднялось что-то темное и почти удовлетворенное.

— Страшно? — спросила я тихо.

Он не ответил сразу.

И этого было достаточно.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, я наконец двигаюсь в правильную сторону.

На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется.

Не криком — это не его стиль.

Чем-то куда опаснее. Прямым приказом. Запретом. Магией.

Но вместо этого он вдруг спросил:

— Что ты нашла внизу?

Я улыбнулась.

— А вот это уже по-настоящему интересно.

— Отвечай.

— Нет.

— Это касается тебя.

— Именно поэтому я и не отвечу.

Пока ты сам выбираешь, какие куски моей жизни достойны правды, а какие — очередного «не сейчас».

— Ты хочешь торговаться?

— Нет. Я хочу равновесия.

Но если у вас, мужчин этого дворца, оно зовется торговлей — пусть будет так.

Он отступил на шаг.

И это отступление было важнее любых слов.

Раньше он бы надавил.

Сейчас — нет.

Потому что уже понял: силы больше недостаточно. Приказ больше не гарантирует подчинения. А любая попытка грубо удержать меня только ускорит то, чего он и так боится.

Очень хорошо.

— Тогда слушай внимательно, — произнес он наконец. — В ближайшие дни ты не ходишь одна ни в северную башню, ни в старые хозяйственные уровни, ни в ледяные галереи. Если тебе нужно туда — идешь со мной.

Я даже не сразу ответила.

Слишком красива была сама формулировка.

— Ты сейчас всерьез решил, что после всего я начну исследовать собственные тайники под твоим присмотром?

— Я решил, что это единственный способ держать тебя в живых.