Тем более следовало пойти.

Я расправила плечи и еще раз осмотрела карту.

Часовня находилась на старом уровне дворца, куда, судя по схеме, почти никто уже не ходил. Ниже жилых галерей, ближе к северной части, но не настолько открыто, чтобы меня сразу заметили.

Идеально.

Оставался один вопрос: когда?

Сейчас, с утра, двор еще только просыпается. Слуги на ногах, но придворные заняты завтраками, король — делами, любовница, надеюсь, тоже. Днем там может быть слишком много случайных глаз. Ночью — слишком подозрительно, особенно если у дверей моих покоев действительно торчит лекарь или стража.

Значит, позднее утро.

Время, когда уже все чем-то заняты, но не ждут королеву в старой часовне.

Я свернула карту, спрятала в тонкий чехол и позвонила в колокольчик.

Пришла Илина.

Бедная девочка за эти дни успела выучить, что у ее королевы то кровь, то приступы, то внезапные распоряжения. И каждый раз смотрела на меня так, будто я могу в любой момент превратиться в снежную бурю.

— Да, ваше величество?

— Мне нужно платье попроще. Теплое. И темный плащ.

Она моргнула.

— Вы куда-то… собираетесь?

— Ты задаешь слишком опасные вопросы.

— Простите.

— Илина, — сказала я мягче, чем обычно. — Сегодня ты меня не видела.

Она побледнела.

— Но если спросят…

— Скажешь, что я отдыхаю после ночного приступа. В это все охотно поверят.

— Да, ваше величество.

Пока она готовила одежду, я села и заставила себя выпить горячий настой, оставленный лекарем. Горечь, ледяная мята, мед. Тело понемногу оживало, хотя внутри все равно оставалась слабость — не смертельная, но неприятная. Идти в неизвестный проход в таком состоянии было не лучшей идеей.

Зато сидеть и ждать, пока за меня решат все остальные, — еще хуже.

Через некоторое время я уже была одета в темное шерстяное платье без лишних украшений и длинный плащ с глубоким капюшоном. Корона, разумеется, осталась. Без нее меня бы просто не узнали, а снять ее я больше не пыталась. Но поверх волос легла тонкая вуаль из серебристой сетки, и в сочетании с капюшоном это должно было хоть немного скрыть мое лицо.

Не шпион, конечно.

Но для королевы — почти подвиг.

Я еще раз проверила карту, запомнила маршрут и вышла.

В этот раз без Морвейн, без служанок, без предупреждений.

Коридоры утреннего дворца пахли снегом, хлебом и дымом магических огней. Где-то далеко внизу начиналась жизнь: стук посуды, перекличка стражи, приглушенный шум кухонь. На верхних уровнях было тише. Несколько слуг при виде меня склонились так резко, будто я застала их на преступлении. Один молодой придворный у окна едва не выронил свитки.

Хорошо.

Пусть смотрят.

Пусть гадают.

Иногда лучшая маскировка — идти так, словно у тебя есть полное право быть где угодно.

Я спустилась на один уровень, потом еще на один. Здесь стены уже были другими — менее парадными, старше, с темным камнем под слоем инея. Реже встречались гобелены, меньше света, больше узких переходов и глухих дверей. Это была не та часть дворца, которую показывают гостям. Скорее внутренности древнего зверя: практичные, крепкие, забытые.

По пути мне попалась пара стражников. Они поклонились, но переглянулись с плохо скрытым удивлением.

— Где старая часовня? — спросила я.

Один из них явно не ожидал вопроса.

— Ваше величество… северная? Нижняя?

— А у вас их много?

— Нет, ваше величество. По лестнице вниз, затем через арку с гербом первого рода, потом левый коридор. Но… там давно не служат.

— Я тоже не собираюсь молиться, — сказала я и пошла дальше.

Они остались стоять в замешательстве.

Лестница вела все ниже.

Воздух становился холоднее, суше. Камень под ногами был старше, грубее, иногда даже с трещинами. На стенах попадались высеченные знаки, значение которых я не понимала: старые руны, переплетения снежных ветвей, символы драконьих крыльев.

Иногда мне казалось, что дворец узнает этот путь раньше меня.

Будто тело помнит.

Ноги замедлялись сами собой на нужных поворотах. В груди появлялось странное чувство тревоги и притяжения одновременно. Не страх места. Страх памяти, которая может ждать за следующей дверью.

Наконец я вышла к арке с древним гербом.

Не нынешним драконом в кольце льда. Другим: две короны, ледяная и огненная, обращенные друг к другу. Старый союз? Старый конфликт? В этой семье, похоже, любой орнамент таил больше смысла, чем половина придворных речей.

Левый коридор оказался узким и почти пустым. Света здесь было мало — только редкие светильники в нишах. На полу лежал нетронутый иней. Значит, сюда действительно почти не ходят.

В конце коридора ждала дверь.

Высокая, темная, деревянная, с посеребренными полосами. Без охраны. Без печатей. Но с таким ощущением заброшенности, которое иногда бывает ложным — как тишина перед ловушкой.

Я толкнула ее.

Дверь открылась тяжело, с тихим скрипом, будто не хотела пускать даже королеву.

Часовня встретила меня полумраком.

Небольшое, высокое помещение. Каменные скамьи вдоль стен. Узкие окна, запорошенные снегом снаружи. В центре — алтарь из белого камня, покрытый тонким слоем инея. По бокам стояли две разбитые чаши для огня. Под потолком тянулись росписи, почти стертые временем: драконы, снег, женщина в короне, воздевающая руки к буре.

Я сделала несколько шагов внутрь.

И сразу поняла: это место не просто заброшено. Его забыли специально.

Не убрали.

Не закрыли.

Именно забыли.

Здесь не осталось свежих следов, но и полной мертвенности тоже не было. Слишком чистый пол для действительно заброшенной часовни. Слишком мало пыли в углах. Кто-то иногда приходит. Редко. Осторожно. Но приходит.

Я обошла алтарь.

На карте скрытый вход должен был быть где-то здесь, в основании северной стены.

Камень, камень, старые швы, потемневшие руны…