А по тому, как Каэл сжал пальцы на рукояти ножа, — знакомо и ему тоже.

— Говори, — сказала я, переводя взгляд с одного на другого.

Торвальд первым выдохнул:

— Старый внешний род.

Не северный, не пепельный до конца.

Держали границу между двумя землями.

Богатые, тихие, очень живучие.

После раскола двадцать лет назад их почти не стало видно.

Все думали, они ушли в торговлю и перестали лезть в политику.

Севран усмехнулся краем губ.

— Люди всегда так думают о тех, кто учится исчезать правильно.

— Кто у них сейчас глава? — спросила я.

Севран посмотрел на меня очень внимательно.

Слишком внимательно.

И вот тут я уже знала:

следующее имя будет не просто новым.

Оно вцепится в что-то уже существующее.

— Формально — лорд Эстен Варн, — сказал он. — Но девочку поднимали не под его рукой.

Под рукой его жены.

У меня в груди что-то нехорошо дрогнуло.

Жена.

— Имя, — сказала я.

На этот раз уже почти не своим голосом.

— Леди Иара Варн.

Я замерла.

Не может быть.

И почти сразу поняла:

может.

Не Иара Тель-Сар, умершая в пепельных землях.

Другая Иара.

Или… нет.

Не другая.

Две жизни.

Два имени?

Изгнанница.

Жена врага.

Хранительница мертвых вещей.

Женщина, которая отправила письмо.

У меня в голове на секунду все стало ледяным и слишком ясным.

Каэл заговорил первым.

— Невозможно, — сказал тихо. — Иара Тель-Сар умерла у нас.

Я видел ее.

Севран даже не повернул головы к нему.

— Я не сказал, что она та же женщина.

Я сказал: Лиору поднимали под рукой леди Иара Варн.

Она стала женой Эстена после его первого брака.

И если ваша изгнанница носила то же имя, то либо это совпадение, либо вам всем давно лгали даже в этом.

Хорошо.

Очень хорошо.

Значит, не ответ. Но трещина.

— Что связывает эту женщину с севером? — спросила я.

Севран помолчал.

Потом ответил:

— Она раньше жила ближе к короне, чем вам будет приятно это услышать.

Черт.

Вот и сердце удара.

— Насколько ближе? — спросил Каэл, и в его голосе впервые за весь день появилась настоящая злость.

Живая.

Пепельная.

Севран перевел на него взгляд.

— Достаточно, чтобы однажды ее имя шепотом связывали не просто с королевским двором.

С самим драконом.

Я почувствовала, как воздух из комнаты будто выбили одним ударом.

Торвальд выругался.

Очень тихо.

Очень по-северному.

А я стояла неподвижно.

Жена врага.

И когда-то — женщина, чье имя связывали с ним.

Вот почему он так смотрел на Эйлеру, когда та была лишь поздней фигурой.

Вот почему старые женщины при дворе могли думать категориями “перехода”.

Вот почему кому-то было так важно держать рядом красивые, полезные, не до конца признанные женские фигуры.

Неужели все это время в тени существовала еще одна?

Гораздо более старая.

Гораздо более опасная.

Та, что оказалась не просто любовной историей.

А конечным пунктом маршрута для Лиоры.

Я почувствовала, как лед под кожей снова пошел волной.

Тихо.

Но зло.

— Врешь, — сказала я.

Севран посмотрел прямо.

— Хотел бы.

Это звучало бы проще.

Но нет.

Я не отвела взгляда.

— Докажи.

Он кивнул на верхнюю полку стола.

На узкий ящик, который я не открывала.

Торвальд потянул его на себя.

Внутри лежали:

пара старых печатей,

серые бирки,

и маленький портрет в потемневшей рамке.

Я взяла его сама.

На портрете была женщина лет двадцати пяти.

Темные волосы.

Бледная кожа.

Серые глаза.

Лицо — не красивое в обычном смысле.

Слишком умное для красивой картинки.

И рядом, в чуть более темной фигуре на заднем плане…

он.

Моложе.

Жестче.

Но точно он.

Не в объятии.

Не в явной близости.

Но слишком рядом для “случайного придворного фона”.

Слишком личная композиция.

Неофициальная.

Непарадная.

На обороте — подпись:

Иара, до северной зимы.

У меня пересохло во рту.

До северной зимы.

То есть до чего?

До брака?

До Лиоры?

До изгнания?

До всего?

— Боже, — тихо сказал Каэл.

Да.

Очень.

Я положила портрет обратно на стол.

Очень осторожно.

Потому что если сжать сильнее, разломаю раму.

А это было бы слишком легким выходом.

— Она была его любовницей? — спросила я.

Не у Севрана даже.

У комнаты.

У проклятого дома.

У воздуха.

Севран ответил:

— Нет.

Или, по крайней мере, не в том смысле, который вам сейчас нужен.

Но они знали друг друга до вашего союза.

Очень хорошо.

И именно потому леди Иара Варн потом оказалась идеальной фигурой: достаточно близка к его прошлому, чтобы понимать дом; достаточно внешняя после брака, чтобы стать никем для северного реестра.

Очень умно.

Очень мерзко.

Я заставила себя дышать ровно.

— Значит, Лиору вырастили рядом с женщиной, которая знала его раньше меня, — сказала тихо. — И эта женщина теперь жена моего врага.

— Да, — ответил Севран.

У меня внутри все стало белым.

Не потому, что я ревновала к прошлому.

Не в таком примитивном смысле.

Хуже.

Потому что я вдруг увидела возможную форму удара целиком:

дочь, воспитанная под чужим именем,

возвращение под новой легендой,

рядом женщина, знавшая дракона до брака,

не просто вражеский дом, а дом, умеющий связать прошлое мужчины и будущее ребенка в одну очень красивую ловушку.