Пришлось сдержаться.

Ненадолго.

— Говори, — сказал Рейнар.

Эйден подался вперед.

— Хорошо. Тогда без игр. Я знаю, что Элея не исчезла полностью.

Сердце ударило сильнее.

Я ничего не сказала.

Но, кажется, даже воздух в комнате услышал, как быстро у меня сбилось дыхание.

— Откуда? — спросил Рейнар.

— Из тех же источников, откуда знаю, что ваш брак должен был закончиться не признанием, а смертью невесты.

— Очень удобно. Ты внезапно много знаешь только после того, как план провалился.

— Я знал и раньше, — мягко ответил Эйден. — Просто ждал, насколько глубоко вы оба увязнете до того, как придется вмешиваться.

У меня внутри все похолодело.

Не от слов даже.

От той легкости, с которой он произнесувязнете.

Как будто речь шла о шахматной партии, а не о жизнях.

— Ты называешь это вмешательством? — спросила я прежде, чем успела остановить себя. — Отравления, поджоги и магов у окна?

Рейнар скосил взгляд.

Поздно.

Я уже заговорила.

Эйден посмотрел на меня без раздражения. Почти с интересом.

— Нет, леди. Это я как раз называю грубой работой. И она мне не нравится не меньше вашего.

— Тогда почему она все еще происходит в пределах твоего влияния?

На этот раз в его лице впервые мелькнуло что-то жестче.

— Потому что двор давно перестал быть единым телом. А вы, к сожалению, стали ценностью сразу для нескольких рук.

— Какая честь.

— Не для вас.

— А для кого?

Он чуть склонил голову.

— Для того, кто удержит контроль над домом Арден.

В комнате стало очень тихо.

Рейнар не шелохнулся.

Только взгляд стал еще холоднее.

— А ты, значит, пришел предложить себя в качестве честного претендента? — спросил он.

Эйден улыбнулся.

— Нет. Я пришел предложить сделку.

Очень плохое слово.

Очень в духе принца.

— Продолжай, — сказал Рейнар.

Эйден перевел взгляд на меня.

— Леди проведет одну ночь не в красной комнате и не в восточном крыле, а под защитой нейтрального контура старой королевской часовни. Я приведу мага, который сможет проверить остатки души Элеи без окончательного сцепления с домом Арден. В обмен вы, Рейнар, до рассвета не завершаете связку.

Я не сразу поняла.

Потом поняла.

И кровь ударила в лицо.

— Что? — выдохнула я.

Он говорил об этом так ровно, будто предлагает сменить спальню из-за сквозняка.

Рейнар не двинулся.

Совсем.

Это было хуже любого взрыва.

— Ты предлагаешь мне отдать тебе мою жену на ночь, — произнес он очень спокойно.

— Я предлагаю вам шанс узнать, где находится Элея, до того как дом проглотит остатки ее сознания окончательно.

Меня будто окатило ледяной водой.

— Проглотит? — спросила я.

Эйден посмотрел на меня уже внимательнее.

— Вы разве не поняли до сих пор? Если связка завершится через дом, прежняя личность, которая еще держится в теле, исчезнет уже безвозвратно. То, что осталось от Элеи, растворится в признании новой хозяйки. А если провести разделяющую проверку до заката или хотя бы до полной брачной сцепки… возможно, ее еще можно вытащить.

Я резко повернулась к Рейнару.

Он молчал.

И по этому молчанию я поняла: да. Он думал об этом. Или, по крайней мере, боялся именно этого.

— Ты знал? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Подозревал, — сказал наконец.

Слово полоснуло сильнее, чем хотелось.

— И не сказал.

— Потому что не был уверен.

— Или потому что надеялся, что я не спрошу до заката?

— Потому что не хотел, чтобы этот выбор давили тебе в лицо через страх.

Эйден тихо усмехнулся.

— Как благородно. Только выбор все равно существует.

Я резко перевела взгляд на принца.

— Ты называешь это выбором? Отдать меня в твою часовню на одну ночь, с твоим магом и твоими условиями?

— На нейтральной земле, — поправил он. — Под клятвой. При свидетелях, если хочешь. Но без завершения сцепки через дом.

— И почему я должна верить, что после этого ты не попытаешься забрать меня окончательно?

— Потому что я не предлагаю власть над тобой, леди. Я предлагаю возможность спасти остаток той, чье тело ты носишь.

Очень меткий удар.

Очень подлый.

Очень принцевский.

И, что хуже всего, он попал.

Потому что я уже видела Элею.

Слышала ее.

Почти коснулась.

И мысль о том, что закат может окончательно стереть ее, вошла под кожу как нож.

Рейнар рядом оставался неподвижным.

Только я чувствовала, как от него поднимается то самое тяжелое, почти ледяное напряжение, которое предшествует совсем плохим решениям.

— Ты лжешь, — сказал он.

Эйден пожал плечами.

— Возможно, частично. Но не в главном. Спроси у Каэля. Или у своего старого огня. Они скажут тебе то же самое, просто не так вовремя.

Я смотрела то на одного, то на другого и вдруг с ужасом понимала: оба сейчас могут быть правы. И оба при этом используют правду как оружие.