У лестницы стояли люди наследника — в серебристо-черной форме, с королевскими знаками на плечах. Между ними — маг в длинном светлом плаще. И сам Эйден.

Он был именно таким, каким я его запомнила на свадьбе.

Красивым настолько, что в другом мире про таких говорят «идеальный профиль». Светлые волосы, правильные черты, спокойная осанка человека, который с детства знает: однажды все это будет принадлежать ему. Даже холод вокруг него был другим, не как у Рейнара. Не природным. Выученным. Придворным.

Он поднял взгляд, когда мы вышли на лестницу.

И сразу улыбнулся.

Не широко. Не по-дружески. Тем хуже.

— Лорд Арден, — произнес он. — Я рад, что вы наконец решили не прятать свою супругу.

Я почувствовала, как рядом со мной воздух становится тяжелее.

Рейнар остановился на верхней ступени. Я — на полшага позади, но достаточно близко, чтобы чувствовать его плечо почти физически.

— Вы слишком свободно распоряжаетесь в чужом доме, ваше высочество, — сказал он.

Эйден перевел взгляд на меня.

И в этом взгляде было слишком многое.

Интерес. Расчет. Почти ласковая жадность. И то самое ощущение, будто он смотрит не на женщину, а на редкий артефакт, который уже мысленно поставил на свою полку.

Меня чуть не передернуло.

— Леди Арден, — сказал он, чуть склонив голову. — Вы выглядите лучше, чем я ожидал после столь насыщенной свадьбы.

— А вы выглядите ровно так, как и человек, который пишет «требую доставить», — ответила я. — Очень уверенно.

Улыбка у него стала тоньше.

— Приятно видеть, что слухи о вашем характере не преувеличены.

— День был длинный. Я успела многое улучшить.

Рейнар едва заметно скосил на меня взгляд. Наверное, это был тот самый «ни одного лишнего слова», который я уже успела нарушить. Ну что ж. Бывает.

Эйден поднялся на одну ступень.

Не выше.

Пока.

— Я приехал забрать вас, леди, — сказал он мягко. — В столице вам будет безопаснее.

— После трех попыток убить меня, которые, судя по всему, так или иначе связаны с людьми, имеющими доступ к архивам и короне? — Я мило улыбнулась. — Очень сомневаюсь.

Маг за его плечом напрягся.

Сам Эйден — нет.

Он сделал вид, будто мой тон его только забавляет.

— Черное крыло не лучшее место для молодой жены, особенно при нынешних обстоятельствах.

— Зато оно хотя бы честно не притворяется уютным.

Улыбка на его лице осталась.

В глазах — уже нет.

Он перевел взгляд на Рейнара.

— Вы настраиваете ее против престола быстрее, чем я думал.

— У нее свои способности, — бесцветно ответил мой муж.

Эйден снова посмотрел на меня.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

А потом вдруг сказал:

— Подойдите ко мне, леди. Мне нужно убедиться, что вас не удерживают силой.

Я почти рассмеялась.

И тут же почувствовала, как рядом с моим плечом напрягается Рейнар.

— Нет, — сказал он.

Эйден поднял брови.

— Я обращался не к вам.

— Она не пойдет.

— Пусть ответит сама.

Я медленно вышла на полступени вперед.

— Не пойду, — сказала спокойно.

Принц чуть наклонил голову.

— Почему?

— Потому что мне не нравится, как вы смотрите на меня.

Вот тут даже маг у него за спиной едва заметно дернулся.

Эйден улыбнулся снова.

Но теперь в улыбке было что-то тонкое и хищное.

— И как же я смотрю?

— Как человек, который уже решил, что имеет право меня забрать.

На секунду во дворе стало очень тихо.

Снег с крыши где-то в стороне мягко осыпался вниз.

Эйден сделал еще шаг.

— А если я скажу, что это право мне дает корона?

— А если я скажу, что мне плевать?

Рядом со мной воздух стал почти горячим.

Очень плохой знак.

Рейнар еще ничего не сделал, но я уже чувствовала, как близко он к пределу.

Эйден это тоже чувствовал.

И, кажется, намеренно подходил ближе.

— Леди, — произнес он мягче, — вы не понимаете всей опасности своего положения.

— Зато отлично понимаю вашу настойчивость.

— Возможно, потому что вы еще не привыкли к мысли, насколько важны.

— Для вас? Или для трона?

Он остановился прямо у лестницы.

Поднял взгляд на меня снизу вверх.

И в следующую секунду произошло то, что я потом вспоминала слишком часто.

Слишком ярко.

Слишком зло.

Потому что Эйден вдруг шагнул ближе, резко и без предупреждения, и взял меня за руку.

Не грубо.

Хуже.

Как будто имел право.

Как будто этот жест должен был быть естественным.

— Я хочу убедиться, что на вас нет принуждения, — произнес он тихо.

И прежде чем я успела выдернуть руку, он наклонился и коснулся моих пальцев губами.

Поцелуй.

Почти придворный. Почти учтивый.

Но от него меня будто облили ледяной водой.

Потому что в этом прикосновении не было ни вежливости, ни уважения.

Только демонстрация.

Вызов.