Я это заметила.

Мира — тоже.

— До вас, леди, восточные покои долго пустовали, — сказала Ильва после короткой паузы.

Слишком гладко.

Слишком готово.

— Долго — это сколько?

— Несколько лет.

— А до этого?

Ее лицо оставалось спокойным, но я уже видела: тема не та.

— Здесь останавливались гости дома.

— И только?

— И только, — ответила она.

Ложь.

Не грубая. Не совсем прямая. Но все же ложь.

Я улыбнулась краем губ.

— У вас здесь, кажется, все учились у милорда отвечать коротко.

— Милорд отвечает только тогда, когда считает нужным, — произнесла Ильва без малейшей иронии. — Это иногда полезное качество.

Она ушла.

Дверь закрылась.

Некоторое время мы с Мирой молчали.

Потом она выдохнула так шумно, будто сдерживалась весь путь от ворот.

— Госпожа… мне здесь жутко.

— Мне тоже, — призналась я.

— Но вы выглядите так, будто сейчас пойдете искать приключения.

Я повернулась к ней.

— Потому что так и есть.

— Нет! — Она побледнела. — То есть… простите… нет, госпожа, пожалуйста. Милорд сказал не выходить.

— Милорд много чего сказал.

— А еще он умеет смотреть так, что хочется слушаться сразу.

Справедливо.

Я подошла к камину, протянула руки к огню и задумалась.

Усталость давила. Хотелось хотя бы час полежать, вымыться, просто дать голове не думать. Но сон в карете, нападение, сон о женщине без лица, слова про западное крыло — все это крутилось внутри слишком настойчиво.

А еще было кое-что другое.

Комната прежней жены.

Эта фраза с самого начала сидела в голове, как заноза. Я еще в столице слышала от Миры о первой жене. Потом был мой странный сон. Потом этот замок, полный запретов и тишины. И слишком очевидное нежелание слуг говорить о том, кто жил здесь до меня.

Значит, надо смотреть самой.

— Закрой дверь, — сказала я.

Мира заморгала.

— Зачем?

— Чтобы никто не вошел неожиданно.

— Госпожа…

— Мира.

Она сразу сдалась.

Подошла, повернула ключ, а потом обернулась ко мне с выражением смертельно обреченного человека.

— Вы что задумали?

— Осмотреться.

— Это то же самое, что «искать неприятности», только другими словами.

— Неприятности уже нашли меня без всяких поисков.

Я подошла к стене у кровати.

Слишком гладкой. Слишком ровной. В старых замках стены так не выглядят без причины. Не после всех этих разговоров о пустующих покоях и давнем огне.

Пальцы скользнули по камню.

Холодный. Чуть шероховатый.

Я медленно прошла вдоль стены, касаясь панелей из темного дерева, резных вставок, железных креплений для ламп. Никаких рычагов. Никаких явных дверей.

— Вы думаете, тут тайник? — прошептала Мира, противореча самой себе тем, что все-таки подошла ближе.

— В этом замке? Я была бы разочарована, если бы нет.

Она вздохнула так, будто небеса уже решили наказать ее за связь со мной.

Я перешла к книжному шкафу. Книг было немного: старые хроники, молитвенники, что-то по истории драконьих домов. Но одна вещь сразу бросилась в глаза — на нижней полке стояла шкатулка, явно выбивавшаяся из общего порядка. Простая, деревянная, с выжженным знаком крыла на крышке.

Я подняла ее.

Легкая.

Заперта.

— Не трогайте, — пискнула Мира.

— Почему?

— Потому что в страшных замках всегда начинаются беды, когда кто-то открывает то, что заперто.

— Ты читаешь страшные замки как жанр жизни?

— Нет. Но у меня хорошее воображение.

У меня тоже.

И оно уже вовсю работало.

Я перевернула шкатулку. На дне — маленькая металлическая защелка. Почти незаметная.

Щелк.

Крышка приоткрылась.

Внутри лежал ключ.

Очень старый. Черный. Тяжелый.

И больше ничего.

Мира застонала.

— Все. Теперь точно будет ужас.

— Не сглазь раньше времени.

Я держала ключ на ладони и чувствовала, как внутри поднимается то странное, почти азартное напряжение, которое всегда приходит, когда тайна вдруг делает шаг навстречу.

Ключ должен был что-то открывать.

Вопрос — что именно.

Я снова обошла комнату, теперь уже внимательнее.

Кровать, шкаф, камин, столик, комод, зеркало…

Зеркало.

Оно было слишком большим для этой комнаты. И слишком старым. Рама из темного дерева с серебристыми прожилками, похожими на застывший лед. В нижнем углу — тот же знак крыла, что на шкатулке.

Я подошла ближе.

В стекле отражалось мое чужое лицо, камин за спиной и Мира, стоящая так, будто сейчас будет либо молиться, либо падать в обморок.

Ключ подошел к маленькой скважине, спрятанной в резьбе рамы, идеально.

Прокрутился.

Щелчок.

На секунду ничего не произошло.

Потом зеркало дрогнуло.

Не стекло — вся рама. С легким, почти неслышным скрежетом она сдвинулась в сторону, открывая узкий темный проход в стене.