— Ты псих, — сказала я спокойно.

— Нет. Просто очень долго работал с тем, что другие боятся назвать ремеслом.

Он шагнул ко мне ближе.

— Ты ведь уже понимаешь, леди. Дом принял тебя. Мужчина привязался. Прежняя душа еще недавно держалась. Ты — редчайший сплав всех условий. Было бы глупо не закончить дело сейчас.

За спиной я услышала низкий звук.

Не голос.

Не слово.

Предупреждение.

Рейнар.

Очень плохое предупреждение.

Кирен услышал тоже.

И усмехнулся.

— А вот и чудовище, — произнес он негромко. — Я много лет работал, чтобы женщины боялись тебя сильнее, чем тех, кто вел их к алтарю. Удивительно, как быстро все испортилось, когда одна из них решила смотреть внимательнее.

Вот теперь у меня внутри поднялась такая ярость, что страх просто отступил.

Не из-за меня.

Из-за всех.

Из-за Лиары. Элеи. Безымянных до них. Миры. Из-за того, как он произносил это — как хорошо проделанную работу, как мастерство, как повод для гордости.

— Ты их не готовил, — сказала я тихо. — Ты их калечил.

Он улыбнулся.

— Иногда это одно и то же.

— Нет.

— Для результата — да.

Я вынула ключ из-под плаща.

Не поднимая высоко.

Просто показывая, что он у меня.

Кирен замер на миг.

И в этом миге я увидела жадность чище, чем у принца.

— Вот ради чего вы и пришли, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Ради другого.

И не дала ему времени додумать.

Потому что в следующую секунду вскинула ключ вверх и крикнула:

— Сейчас!

Лес взорвался.

Не огнем.

Домом.

Ключ в моей руке полыхнул красным светом, и все скрытые линии, которые тянулись от Черного крыла по земле, по старым границам, по забытым дорогам, рванулись наружу. Снег под ногами Кирена вспыхнул прожилками, как камень в часовне. Две женщины в вуалях закричали, когда огненные линии ударили по запястьям и ногам, пригвождая их к земле.

Миру задело только светом — веревки на ней вспыхнули и сгорели.

А Рейнар пришел за мной.

Именно так.

Не подъехал. Не подскочил.

Пришел.

Как удар.

Как рык.

Как сама идея расплаты, которой наконец дали направление.

Он сорвался с коня еще до того, как тот полностью остановился. В два шага пересек пространство между нами и Киреном. Настолько быстро, что тот даже не успел использовать меня как щит.

Одна рука Рейнара схватила меня за плечо и отдернула в сторону.

Вторая — сомкнулась на горле Кирена.

И вот тогда я увидела его огонь совсем иначе.

Не как угрозу.

Не как чудовище.

Как справедливость, которой слишком долго не давали лица.

Глаза у него были уже не человеческими. Тень за спиной выросла выше деревьев. Под кожей лица и шеи проступили темные, раскаленные линии, а голос, когда он заговорил, был ниже любого человеческого тона.

— Ты трогал их, — сказал он.

Не вопрос.

Приговор.

Кирен задергался в его руке, но вырваться было невозможно. Только в этот раз я увидела и еще кое-что: страх. Настоящий. Первый, возможно, за много лет его жизни. Он вдруг понял, что его не будут допрашивать красиво. Не будут играть словами. Не будут уважать его мастерство ломать женщин под ритуал.

Его просто убьют.

Очень медленно.

И очень лично.

— Рейнар! — крикнула я.

Он даже не повернул головы.

Пальцы на горле Кирена сжались сильнее.

— Он знает, где еще такие, как он! — крикнула я снова. — Где охотники! Где женщины! Где Северайн берет кровь! Не убивай сейчас!

На этот раз он замер.

На одну страшную секунду.

Кирен захрипел, лицо у него уже синело, но глаза были по-прежнему на мне. Не на нем.

На мне.

Потому что понял: остановить чудовище сейчас может только та, за кем оно пришло.

И от этого мне захотелось врезать ему сильнее, чем от всех его слов.

Рейнар медленно повернул голову.

Посмотрел на меня.

В этом взгляде было столько огня, что если бы я боялась его по-старому, то уже отшатнулась бы.

Но я не боюсь его огня.

Уже нет.

Поэтому шагнула ближе.

Очень близко.

И сказала тихо, чтобы слышал только он:

— Не отдавай ему эту победу. Пусть живет достаточно долго, чтобы назвать имена.

Тень за его спиной дрогнула.

Огонь в глазах не исчез, но стал… уже. Собраннее. Как если бы из ярости выжгли чистую линию.

Он разжал пальцы ровно настолько, чтобы Кирен не умер.

Тот рухнул на колени в снег, задыхаясь, кашляя и все еще не веря, что остался жив.

Рейнар опустился рядом.

Слишком спокойно.

И от этого по-настоящему страшно.

— Все имена, — сказал он. — Все места. Все ритуальные дома. Все женщины, которых вы вели. До утра.

Кирен поднял на него мутный взгляд.

Попытался усмехнуться.

Зря.

Потому что Рейнар чуть склонил голову и очень тихо добавил: