— Вспомни, Арина. Вспомни. Смотри на меня.

— Я не понимаю. — Она замотала головой. В глазах стояли слезы. — Рома, что ты делаешь? — Ее затрясло.

— Ариша. Я прошу. Вспоминай. Посмотри на мои руки. На живот смотри. — Я еще сильнее надавил на ее шрам. — Пожалуйста. Ради меня. Вспомни.

Из ее глаз брызнули слезы.

— Что ты делаешь Рома? Не надо. Я не хочу. — Взмолилась она, пытаясь убрать мою руку. — Пожалуйста не надо. — Закричала на весь кабинет. — Не надо Рома. Я не смогу вымыть всю соль из этих ран.

— Сможешь.

Я поцеловал ее слишком крепко, слишком сильно. На губах смешались наши слезы.

— Девочка моя. — Прошептал ласково. — Игра окончена.

Арина

Наши дни

— Белый. Белый. Белый. — Прошептала, смотря на отблеск света от плафона на потолке.

Повернула голову в сторону вздрогнув.

Мужчина средних лет, сидел в углу на стуле и внимательно смотрел на меня.

— Вы кто? — Дернула рукой, но мне помешали ремни. — Почему я пристегнута?

— Здравствуй Арина. Не бойся. Сейчас сниму. — Мужчина улыбнулся. И пока подходил к моей кровати, я немного рассмотрела его. Достаточно высокий, светловолосый. А какие красивые у него голубые глаза, цвета мирового океана. Он ловко снял ремень с одной, а потом и с другой руки. Одетый в обычные черные классические брюки и светлую рубашку. Чего он тут забыл?

Я села, подтянув к себе ноги. Мужчина вернулся на прежнее место.

— Как ты себя чувствуешь?

Он показался мне добрым. Потерла запястья на одной и другой руке.

— Хорошо. — Улыбнулась. — Я выспалась. А вы?

— Спасибо, Арина. Тоже хорошо спал. Расскажешь мне сегодня что ни будь?

Я пожала плечами, заметив в ногах куртку черного цвета.

— О, Рома приходил. — Я потянула руку и взяв бомбер положила его себе на колени. — Не знаю. А что это за комната и почему я здесь?

— Отлично. Тогда давай я расскажу тебе кое-что? — Взяв телефон, он быстро в нем что-то написал и так же быстро отложил его в сторону. — Но сначала, пожалуйста, ответь мне на один вопрос. То, что ты рассказывала мне до этого было правдой?

— А что я рассказывала? — Нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит.

Мужчина указал рукой, а я только сейчас заметила коробки, аккуратно сложенные пирамидкой. Они заполняли почти всю стену.

— То, что писала каждый день. Здесь есть все. Ты же никогда не уходила от Ромы.

Глаза защипало. В висках застучало. Забилась в угол кровати.

— Я прошу вас, не надо. — Кожу начало колоть невидимыми иголками. — Умоляю. Не надо. Прошу. Не надо, я умоляю. Умоляю вас. НЕ НАДО-О-О-О-О-О! — Заорала во всю мощь своего голоса. Я закрыла уши, чтобы не слышать звук его голоса, но он все равно просочился сквозь ладони и пальцы.

— Арина, это ведь Рома оставил тебя.

Арина

Глаза высохли. Их жгло адским пламенем. Наблюдая мою истерику, мужчина не предпринимал никаких действий. Смотрел, как я бьюсь в агонии. Он просто ждал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Не показал ни одной эмоции. Тверд, как скала, но при этом от него веяло, каким-то невероятным теплом и чувством сострадания. Коробки перевернуты. Пол ковром застелили листы и клочки бумаги, исписанные моим почерком. Где-то корявым, где-то старательным. На отдельных я изображала рисунки. Красочные и уродливые. Я снова забилась в угол кровати жалобно подвывая.

Мужчина прочистил горло.

— Как себя чувствуешь? — Склонил голову на бок.

— Паршиво. — Силы закончились. Устала сопротивляться. — Просто убейте меня и все. Я больше не могу терпеть. — Горло болело от надрывных криков. — Облизала обгрызанные и слишком сухие губы.

Мужчина подошел, протянув мне кружку, наполненную водой. Сделав два глотка, остатки вылила себе на голову. Капли потекли по волосам, лбу и щекам. Растерла воду ладонями по лицу. Куртка Ромы лежала рядом. Дрожащей рукой прикоснулась к ткани, осторожно поглаживая, будто она живая.

— Хорошо, Арина. Давай продолжим. Я не представился. Меня зовут…

— Я знаю, как вас зовут. — Перебила его.

— Значит и всех остальных. Расскажешь, что помнишь?

— Не хочу. — Замотала головой.

— У тебя впереди вся жизнь Арин. И тебе выбирать остаться здесь и каждый день видеть мое лицо или же…

— Я выбираю или же. Вы не отберете его. Оставьте меня. Уходите. — Закрыла глаза. Больше не хочу его видеть. Хочу вернуться обратно, но как?

— Тогда я не смогу тебе помочь. — Спокойным тоном ответил врач на мою резкость.

— Кто сказал, что мне нужна помощь? — Усмехнулась, открыв глаза. — О какой жизни вы говорите? Хоть, кто ни будь спросил меня нужна ли она мне? — Закричала на него.

Руки тряслись, но я не прекращала нежно гладить куртку.

— Сколько тебе лет Арин? — Он сощурил глаза, взяв блокнот и карандаш.

— Двадцать два или двадцать три? — Ответила вопросительно.

Орловский тяжело вздохнул.

— Сегодня четвертое марта. В этом году тебе исполнилось восемнадцать.

Что? Округлила глаза, потому что не поверила ни единому его слову.

— Сколько я здесь нахожусь?

— Пять месяцев. Знаю, о чем думаешь, но поверь мне на слово.

— Но… — Снова облизала губы, обняв колени. — Как?

— От пережитого стресса твой мозг начал защищаться, переиначив все события и дав знакомым и близким людям новые роли. Ты не смогла справиться с чувством утраты и вины. Проведенные пять месяцев здесь, твой мозг засчитал, как пять лет.

— Господи. Этого просто не может быть. — Я накрыла лицо руками, качаясь взад и вперед.

— Ты не смогла пережить его уход.

Задрав ночную рубашку, увидела на животе тот самый шрам, приложив к нему ладонь.

— Вспоминаешь?

Зажмурилась. В голове с бешеной скоростью веером разлетелись картинки. Одна за одной. Одна за одной. Одна за одной. Очень яркие. Никогда не видела настолько насыщенных красок. Это длилось пару минут, а потом они стали улетать, в какую-то черную дыру, пока она не захлопнулась. Медленно открыв глаза, я заплакала. Четко ощутила, как одинокая слеза покатилась по щеке.

В другом углу на стуле сидел мой Рома.

— Привет, моя Романова. — Произнес улыбаясь.

Мой самый красивый мальчик с татуированными кистями рук. В той же белоснежной рубашке и синих джинсах. Точно в той одежде, в которой он собирался ехать в гости.

— Он здесь? — Тихо спросил Орловский.

Я кивнула, быстро заморгав.

— Не плачь, моя хорошая. — Рома потопал ногами. — Слышишь, как хлюпает вода в ботинках? Не топи меня, прошу. — Сложил ладони, умоляя. — Не мучайся, пожалуйста. Это не твоя вина.

Взяв в руки куртку, я внимательно стала рассматривать ее. Оторванный рукав болтался на нитках, она почти вся пропиталась кровью.

— Прости меня, Ромочка. Прости. — Слезы водопадами бежали по щекам. Горло сковало в тиски. — Я не смогла тебе помочь.

— Моя девочка. — Он улыбался, самой лучезарной улыбкой, а в глазах стояли слезы. — Ты смогла. Ты все смогла. Мне так сильно повезло повстречать тебя. Я бы не пережил, если бы мы поменялись местами.

— Арина. — Позвал Орловский.

— Идите на хрен. — Ответила ему, чем заставила Рому рассмеяться.

— Не груби ему. Он хочет тебе помочь.

— Я не хочу Ром. Я хочу к тебе. — Слезы еще сильнее закапали на ткань окровавленной куртки. Уткнулась в нее лицом, рыдая навзрыд.

— Ариша. Послушай меня. Посмотри на меня. — Нежный голос Ромы заставил вновь почувствовать тепло внутри.

Замотала головой.

— Не проси Ром. Я не могу тебя потерять. Не могу. Без тебя не смогу. Пожалуйста.

— А я не могу смотреть на то, как ты мучишься. Посмотри на меня, родная.

Вытерев курткой лицо, мне все-таки пришлось поднять голову.

— Красивая моя. Заплаканная, но все равно красивая. Нужно было еще чаще тебе об этом говорить.