— Тебя не выпустит охрана. И Арине ты сейчас пьяный нахрен не уперся. Приедешь и че скажешь? Прости? — Димон уже обулся, а у меня не получалось. Промахнувшись мимо ботинка, едва не упал, но друг пришел на помощь поддержав за локоть. — Давай, пошли. Уложу тебя Ромэо.

Он дотащил меня до дивана. Упал задницей на мягкую обивку, скривившись от боли.

— Проспись. Завтра уже воскресенье, а в понедельник поедешь в универ. Там и Кира и Романова твоя будет. Сразу порешаешь все дела. — Махнул мне рукой, выходя за дверь.

Моя машина, как и машина Синицы стояла в гараже, но отец отобрал у нас ключи, посадив обоих под домашний арест. Точнее на больничный. Орал тогда на нас знатно, аж уши в трубочку заворачивались, а потом слишком долго и мучительно читал лекции, пока Максу шили бровь, а меня накачивали обезболами. Бате пришлось уехать в срочную командировку, а мы из дома соорудили свалку уйдя в отрыв. И не было ни минуты, чтобы я не вспоминал о Романовой. Как она там? Рыбкина мучила. Я без конца обрывал ей телефон, но она либо отвечала что-то не связное, либо вообще не поднимала трубку. И я целиком и полностью поддерживал ее решение. У Арины теперь есть настоящая подруга, которая не оставит ее один на один с этими мучениями.

Перевернулся на бок, засыпая под монотонное гудение телевизора. За окном уже начинался рассвет, а я только достиг кондиции, чтоб закрыть глаза и погрузиться в сон.

Мы проспали до вечера воскресенья. Оба приняли прописанные таблетки и вызвав клининг пошли гулять по лесу. Снег тонким покрывалом лежал на земле и ветвях деревьев. Мороз стоял не сильный, но все же щипал за оголенные участки кожи.

— Что будешь делать, если визу не дадут? — Задал вопрос другу, медленно шагая по непротоптанной тропе.

— Оплачу ей билет в один конец. Больше сбежать не дам. — Накинув капюшон на голову, Макс поежился от холода.

— Все так серьезно? Какого хера ты медлил все это время? — Остановился, смотря, как его кидает из стороны в сторону в собственных мыслях.

— Дебилом был. Запал на нее еще в школе, но думал, что вся эта розовая ваниль не для меня. — Сжал губы в тонкую линию. Клубы пара выходили из его носа. — Гнал мысли о ней. Хотя, смотря на вас с Романовой, завидовал. Бывало, сильно накатывало, но мне хотелось попробовать в этой жизни все. Гулять, так гулять. Думал, что есть намного лучше, чем она. Что-то ёкнет, и Карина забудется. Не получилось. Перетрахал половину города, а лучше ее так и не нашел. С каждой последующей становилось все хуже и хуже. Даже имен их не помню. Хотя, нет. Вру. Была одна. Похожая внешне на Елисееву. Меня хватило на неделю. Похожа, то похожа, но внутри не та. Глаза не такие.

— Такая же херня, Макс. Я, конечно, не ёбырь, как ты. — Усмехнулся. — Но за пять лет не нашел ничего похожего. Ни к одной не ёкнуло, как тогда на линейке в одиннадцатом классе.

— Все будет хорошо. — Синица хлопнул меня по плечу, а я его, молясь, чтоб это пророчество поскорее сбылось.

Погуляв еще около часа, вернулись в чистый дом. Уборщики поработали на славу. Охрана отдала нам ключи, но ехать я, в отличии от Синицы никуда не торопился. Чувствуя похмелье, остался дома.

Времени было предостаточно обмусолить все обиды и за раз простить их все. Друг уехал, обещая приезжать, как можно чаще, а я и рад, что не потерял его навсегда. Было огромной ошибкой вычеркнуть его из своей жизни, но я дико благодарен, что теперь мы снова есть друг у друга.

Остаток дня я провел в спорт зале, стараясь вымотаться и избавить тело от остатков алкоголя. Устав до треска мышц, сел на пол. Коробок к общей пирамиде прибавилось еще больше. Все забываю сказать об этом отцу. Какого хрена он складирует их именно здесь, когда у нас есть для них полно других мест.

В понедельник проснулся раньше будильника, ощутив дикий прилив энергии. Сегодня я наконец-то смогу поговорить с Рыбкиной и увидеть Арину. При мысли о последней по телу побежали мурашки. Выехал раньше в полной боевой готовности. Аудиторию уже дружно сторожила троица. Две подружки- сплетницы и Ломакин.

— Какие люди. — Он широко раскрыл руки, поднявшись со стула.

Отбил ему пять, крепко сжав ладонь.

— Если услышу хоть слово за спиной о том, в каком дерьме я нахожусь. — Обратился ко всей троице. До этого улыбчивые лица, в миг стали испуганными. — Потяну за собой. Методы у меня очень изощренные. — Отпустил руку Макса, который уже скривился от боли.

— Ромыч, да мы и не ду…

— Вот и хорошо, что вы меня поняли с первого раза. — Хлопнул его по плечу.

Занял свое положенное место, застучав пальцами по столешнице. Сканировал вход, как охранник на проходной. Девчонки и парни входили и занимали свои места, но ни Романова, ни Рыбкина так и не хотели появляться. Задолбал свой телефон, каждую минуту проверяя время. За пять минуты до начала пары Кира решила меня осчастливить.

— Наконец-то. — Произнес, потянув ее за лямку сумки, когда села впереди меня.

— Привет, Ром.

— Рыбкинаааааа. — Протянул, наклоняясь к ее уху. — Есть разговор. — Постучал пальцем по ее плечу. Та обернулась, стреляя в меня глазами.

Сердится. Сильно. Готова прибить к парте. Связать и издеваться. Я готов. Буквально лег на стол всем корпусом, нависая над ней.

— Давай сейчас опустим прелюдии. Отпиздишь меня потом.

— Вижу, кто-то уже поработал за меня. — Она ухмыльнулась, разглядывая мое лицо, покрытое ссадинами и уже на половину сошедшими синяками.

— Кир, пожалуйста. — Сильно сжал кулаки. — Просто скажи мне, как она?

Я изнывал внутри. Меня всего заколотило.

— Не беременна. Замуж не собирается. — Бросила в меня колкими словами подруга, отвернувшись.

— Блядь. Кира. — Вскрикнул.

— Садись рядом. Она не придет.

Какого? Я перепрыгнул через парту, сев рядом с ней.

— Почему?

— А ты не догадываешься? — Она скрестила руки на груди, пронзая меня своим острым взглядом.

Мне нечего было ей ответить. На что я только надеялся?

— Ром. — Кира взяла меня за руки. Мне сейчас настолько было больно и стыдно.

Опустив голову вниз, я стал слушать.

— Ром. Что сделано, то сделано. — Она обняла меня, шепча на ухо. — Арина не ходит на пары уже неделю. Ей разрешили. Сколько еще не будет ходить, я не знаю. Но на сессию придет обязательно. Я это все к чему. Прошу, дай ей спокойно доучится. Не смотри на нее. Не говори с ней. Даже не дыши в ее сторону. Я умоляю. Она из-за тебя едва не перечеркнула все. Ходила в деканат просила дать ей академ. — Кира отстранилась, смотря на меня печальными глазами. — Сделай это ради нее.

Потер ладони друг о друга.

— Вы мне дороги одинаково, Ром. Не топи ее. Прошу. — Кира снова взяла меня за руки, легонько сжав.

Кивнул головой. Если ей это нужно, то я на все согласен.

— Ради нее, Кир.

Арина

Уже прошли две недели, с того момента, как я уехала в свой родной город. Покидала первые попавшиеся вещи в сумку и купив билет, не сказав никому ни слова, заперлась в квартире, оставленной мне в наследство от бабушки. Перебирая свой старый шкаф, наткнулась на коробки. Содержимое давно пора было выкинуть, но рука не поднималась. Миллионы открыток и записок подписанные рукой Аринина. Здесь же всякие побрякушки, подаренные им. Рассматривая каждую, я провела на полу половину вечера, так и не собрав их обратно. Они продолжали валяться горой, мучая меня воспоминаниями. На дне бокса обнаружила и альбом с нашими распечатанными фотографиями. Мы были так молоды, беззаботны и счастливы. Пока я не ушла.

Упаковала свои грамоты, медали и кубки. Все они поедут со мной уже в новую квартиру, как и памятные вещи родителей и бабушки. Со всем остальным мне нужно расстаться, чтобы жить дальше. Время поджимало, придется приехать еще раз, но уже с грузчиками. Дядя Миша первое время сбережет мое барахло на одном из складов. Позвонив мне после побега, первое, о чем я попросила его — это снова не рассказывать мне ничего о его сыне. Пару раз намеревалась набрать Синицына, но на пол пути останавливала себя. Более-менее с кем я могла разговаривать так это с Рыбкиной и Арининым старшим, которые поняли. Не давили, не грузили и за все четырнадцать дней ни разу не упомянули о том, по ком продолжало плакать сердце.