На его лице не осталось живого места. Кровь была по всюду. Погладила его по щеке, целуя в разбитые губы.

— Иди, родная. Зови на помощь. Ты должна выбраться.

— Ромочка.

— Мне не больно, милая. Правда не больно.

— И мне не больно. — Не было сил разговаривать, но я держалась ради него, зная, что ему намного хуже, чем мне.

Я скривилась от боли.

— Ты ранена. Черт. Дай мне. — Сильно нажал на рану, из которой хлестала кровь. Накрыла его руку сверху своей окровавленной рукой.

— Пустяки. — Ответила ему, стараясь улыбнуться, почти теряя сознание.

— Ариша, дела плохи. Порез глубокий. Крови слишком много.

Мы слышали отдаленные звуки сирен, не шевелясь.

— Ты должна жить. Не отключайся и скажи, чтобы первую спасали тебя.

— Без тебя никак. — Я плакала, цепляясь рукой за его куртку. — Без тебя не жить, Ром.

— Я найду тебя, где бы ты ни была. Запомни. Я найду. Во всех вселенных и мирах. Буду искать всегда и везде. Не остановлюсь пока не найду.

— Не бросай меня. — Поцеловала его, гладя по щеке. — Умоляю не оставляй меня.

— Я найду тебя. Не прощаемся, любовь моя.

— Я люблю тебя Аринин. Так сильно люблю. — Слезы лились по моим щекам. Неизбежность накрывала с головой. — Я не смогу без тебя. Не уходи, прошу. Держись Ромочка. Мальчик мой. Любимый мой. Помощь уже близко. — Целовала его губы, щеки, не веря во все происходящее с нами.

Он закрыл глаза. Я почти не чувствовала его дыхание. Последнее, что он сказал мне перед тем, как его тело обмякло, а рука перестала зажимать рану:

— Люблю тебя моя Романова.

Арина

4 года спустя

В обветшалой тюремной камере веяло холодом. В маленькое окошко сквозь решетки едва пробивался свет. Лампочка над потолком доживала свои дни. Я поёжилась, потому что здесь и правда было жутко.

— Привет. — Проявила вежливость.

Нас разделял деревянный стол.

— Хорошо выглядишь. С возрастом стала еще красивее. — Он устало смотрел на меня. Выразительные темные круги под глазами кричали о сбое в работе организма. Парень не здоров, мало спит и плохо ест.

Я не стала никак комментировать его слова.

— Правда не знаю…- Начала, но он меня перебил.

— Прости. Прости, Арин. Прости за все. Прости за то, что причинил тебе столько боли. Мне каждую ночью снится один и тот же сон. Этот грех ничем не отмолить. — Замотал головой закрыв глаза. На стол легли его руки, скрепленные в замок, а по пустой комнате раздался лязг металлических наручников.

Руками сжимая подол платья, прочистила горло, ответив:

— Могу. Правда могу.

Я долго думала над этим. Слишком долго мучилась. Задавалась вопросом, а что бы было если? Но, этого если уже никогда не будет, и я готова, я могу его простить, просто потому что, чтобы наконец-то задышать полной грудью и жить дальше. Сбросить этот груз с плеч и начать уже двигаться вперед в свое светлое и счастливое будущее.

— Это не забыть Максим. Не выбить из памяти. Тот вечер периодически сниться и мне, но нам нужно научится с этим жить.

— Я не знаю как, Арин. Поэтому и просил встречи. — Произнес Макс.

Мне рассказали не сразу. Прошло около месяца после того, как я в полной мере пришла в себя и ознакомилась с материалами дела. Заказное ограбление и бонусом шло убийство. Обдолбанные грабители не должны были пощадить никого. Лара на последние деньги так решила отблагодарить семью Арининых стерев их с лица земли. Что касается Ломакина? Деваться ему было не куда. В тот вечер он не солгал, сказав мне правду. Его подельник поделился с ним не многим. Обчистить дом, вынести сейф и уйти не замеченными. Чей дом обносить ему было все равно, потому что парень попал в очень непростую ситуацию проиграв все сбережения семьи. Денег он должен много и не простым людям, иначе бы его убили. Он писал мне письма все четыре года. Я складывала их в стопку, так и не решаясь прочитать. Но именно сегодня, что-то сподвигло меня приехать лично и встретиться с ним лицом к лицу. Повзрослел, осунулся. Мало походил на парня своего возраста. Выглядел гораздо старше своих лет. Теперь он не шутил. Прежний веселый взгляд сменился на усталый и болезненный.

— Все хотел спросить.

— Спрашивай. — Я поежилась от холода в своем тонком летнем платье.

— Как ты тогда… Занималась каким-то видом спорта? — Его голос дрожал. Неужели спустя столько лет он до сих пор боялся, что я приду, чтобы закончить не доделанную работу?

Рассмеялась. Как хорошо, что до Лары прежде не дошла эта информация. Наверняка, она думала, что я тупая девочка-простушка, умеющая только бегать по лесам для поддержания фигуры.

— С детских лет, сколько себя помню. Мой папа тренировал меня, вдалбливая то, что я сама всегда должна постоять за себя. В пятнадцать я получила мастера спорта по ММА.

Парень присвистнул.

— Круто.

— Папа погиб, а я ушла из спорта. — Пожала плечами, вспоминая прошлое, которое уже не так сильно отдавалось болью в груди. — Мама тоже погибла. Я потеряла обоих родителей в один день Макс. У меня осталась только бабушка, в тот вечер мы с Ромой ехали к ней, рассказать радостную новость. Я была беременна. Но по твоей вине сердце бабушки не выдержало. Оно не выдержало того, что ты сделал со мной. Я потеряла всех, кого любила. У меня никого нет. — Глаза защипало, но я взяла себя в руки, сжав до боли кулаки. Еще не хватало разрыдаться перед ним.

— Поэтому я здесь Арин. Поэтому не сбежал, а остался в доме. Если тебе станет немного легче, то мне жаль Романова. Правда жаль. Я шел грабить, но не убивать и когда увидел вас, знатно охуел. Я прошу прощения, но не жду его. И я рад, что ты выжила. Правда, рад.

— Спасибо. — Тихо произнесла.

Не знаю, куда бы вырулило расследование, если бы полиция начала копать глубже. Макс взял всю вину на себя, рассказав, как убивал, в каком порядке, за чем именно пришел и кто заказчик. За убийство семерых человек Ломакина приговорили к высшей мере наказания. Никто не боялся, что в один из дней он начнет строчить аппеляции, об обжаловании приговора, потому что на свободе его ждала неминуемая смерть. А здесь, в тюрьме, он хотя бы жив.

Я встала, смотря на его гладковыбритую голову.

— Повторюсь, я могу простить тебя Максим. Могу и очень этого хочу, но на все потребуется время. Хочу забыть то, что пришлось пережить и двигаться дальше. Хочу помнить тебя, как веселого парня с задней парты, который постоянно шутил шутки и веселил одногруппников. Прошу, не пиши мне больше. Давай закончим на этом. — Взглянув на него в последний раз, подошла к двери.

— Спасибо Романова. Для меня твой приезд был очень важен. Я ценю это. Обещаю, что писать не буду. Пускай у тебя в жизни все сложится.

Обернулась.

— Я больше не Романова, Максим. Поменяла фамилию. Теперь я Аринина.

— В память о Роме?

— Нет. — Улыбнулась. — Не в память о нем. — Сделала паузу. Вдохнула побольше воздуха в легкие, чтобы сорвать этот невидимый пластырь с души. Макс должен знать. Это мое единственное снисхождение к нему. Этой новостью я дам ему хоть маленькое, но успокоение. — Если бы Рома умер, то я бы, без раздумий и тебя убила.

Его глаза расширились, стали размером, как два блюдца.

— Пока, Ломакин. — Бросила ему выходя за дверь.

Идя по коридору вместе с инспектором колонии, я вспоминала, как спустя неделю после того, как рассказала следователю о том дне, Орловский вошел в мою палату и сообщил, что нам пора прогуляться. Мне выдали сменную одежду. Выйдя на улицу, я остановилась, ощущая теплый ветерок на щеках. Было так тепло и птицы пели. Небо ясное, без единого облака, а солнце хоть и не припекало, как летом, но все же больше радовало, чем вгоняло в грусть. Врач лично вез меня прочь от психиатрической клиники по трассе, разрезая весенние лужи шинами своего крутого внедорожника. Всю дорогу я пялилась в окно, не спрашивая, куда именно мы держим путь? Не спрашивая, вернет ли он меня обратно? Молча, погруженные в свои мысли, мы доехали до больницы, припарковав машину почти около главного входа.