Я впервые слышал, чтобы она сама к нему обратилась. От этого злость во мне, снова дала о себе знать. Они стали намного ближе, а я, наоборот, на десять тысяч шагов дальше.

— С соседом подрался. — Ответил Макс, но я знал его куда больше, чем все остальные. Его сердитый взгляд и то, как сейчас он сжал столешницу пальцами, говорило мне, что никакой сосед здесь ни при чем. Отмудохал его кто-то другой.

— Мне жаль. Выздоравливай. — Коротко бросила Арина, сев на место, впереди меня.

О, да. Волосы водопадом рассыпались по ее плечам и спине. Руки тянулись к ним. Потрогать насколько они мягкие на ощупь, но я не рискнул.

В тот день Макс так и не признался мне с кем именно подрался, а про то, куда они поехали с Ариной, рассказал. Он высадил ее на ближайшей остановке, потому что ей позвонили родители. И по его взгляду я понял, что именно здесь он мне не врет, потому что теперь он даже смотреть в ее сторону опасался.

К вечеру злость на Романову за то, что согласилась поехать с другом немного поутихла. Выплескивать остальную энергию пришлось бегом. Напялив кроссы, побежал в лес, в котором бегал на постоянной основе. По уже протоптанным тропам, вниз и вверх, по маленьким неровным холмикам и выступам. Мышцы горели, но я бежал так, как будто за мной гнались. Так и добежал до водохранилища. Обычно здесь собирались толпы народу, а сегодня, в будний день, вечером никого не оказалось.

— Хорошая скорость, но техника хромает.

Я едва не подскочил на месте от страха. Меня обогнала блондинка, в коротком спортивном топе и таких же коротких шортах. Блондинка, мать его, с голубыми глазами. Та самая одноклассница Арина Романова. Подойдя к воде, зачерпнула немного помыв руки. Впервые видел ее тело, почти без одежды. Спортивное, с точеными мышцами. Женственное, а ее попка, как орех, выделялась на общем фоне. Сочная, как булки из местной пекарни. Загорелая кожа светилась в редких лучах заходящего солнца. Само совершенство, хоть, как поворачивай.

Блядь. Я не о том думаю. Опустил взгляд.

— Не страшно одной? — Пиздец. Я впервые задал ей нормальный вопрос, не кося под идиота.

— Я ж не одна. — Она улыбнулась, вперив в меня свои глаза.

То, о чем я так долго мечтал. Вот оно и теперь я прикован нахрен к этому месту навсегда.

— Не видел тебя здесь ни разу.

— В первый раз. Здесь тихо и красиво. — Зачерпнула еще воды, умыв лицо.

Подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Твою мать, зачем же так близко? Внизу живота расплылось приятное тепло, а в штанах ощутил немое шевеление. Черт. Только не сейчас. Но мое тело решило пожить, какое-то время самостоятельно от мозга. Меня дико штырило от нее, руки сами тянулись к ней. Потрогать, обнять, прижать к себе. Волна мурашек прошлась по животу, и я впервые ощутил, как что-то новое проснулось во мне. Что-то щекочущее, блядь. И страшно до одури, и смешно, и жутко и в тот же момент, дико приятно. И сбежать, и остаться. И разрыдаться, и рассмеяться. Что это за болезнь такая? Не стоило пить этот протеиновый коктейль перед пробежкой. По ходу перебрал и отравился.

— Оладушки не вкусные. — Сначала я увидел, как зашевелились ее губы и только через пару секунд, с опозданием услышал ее слова.

Правая рука девчонки вспорхнула, и я поймал ее кулак в миллиметре от своей скулы, сжав запястье. Но второй удар, левой, пропустил и он пришелся прямо мне в нос.

Какого, мать его, хрена.

Дернулся от нее, схватившись за нос. Перед глазами заплясали белые мушки. Если она так бьет левой, что говорить тогда о правой? Неожиданно, затуманила мозг, отвлекла и нанесла удар.

— За что? — Вскрикнул я. Адреналин помчался по венам, а боль разлилась по переносице.

— Не люблю, когда мне врут. — Серьезней взгляда я еще не видел. Идеальной стойки, чтоб нанести еще один удар, тоже.

— Я с тобой вообще не разговаривал. Так иногда подкалывал. — Из носа немного потекла кровь. Вытер ее подолом футболки. Больно до жути. Проморгался, фокусируясь на Романовой.

— Ты соврал, когда сказал, что это сделал ты.

Уголки моих губ поползли вверх, осознав всю картину.

— Это ты отмудохала Макса. — Не вопрос, а констатация факта.

Макса. Моего друга. Отмудохала девчонка.

— Посоветовала ему больше не подходить ко мне и не дышать в мою сторону, тем более не швыряться едой, а если забудет то, разошлю видео, на котором я его отмудохала, всей школе. — Она развела руками в стороны. — Тебе советую то же самое. — Она развернулась, намереваясь свалить в закат.

Медлить было нельзя. Внутри меня веером разгонялись новые эмоции и чувства. Неведомые еще никогда.

Схватив ее за руку, повернул к себе и прижался губами к ее губам. Нежно, трепетно, боясь ранить. Боясь, сделать, что-то не так. Мягкие и нежные на ощупь. Арина не поддавалась, но и не отталкивала. Языком раздвинул ее губы вторгаясь в рот. Фейерверк немыслимой бури обуздать не смог, наплевав на все, стал медленно расцеловывать ее губы, скользя плавно, нежно, лаская, как легкий ветерок листики на деревьях. Наконец ее язык зашевелился в такт моему. Немыслимая сказка, о которой и мечтать не мог. Ладонь легла на ее обнаженную талию. Притянул к себе, сильно, насколько мог. Романова запрокинула голову, дав мне углубить наш поцелуй. Вторая ладонь легла на ее щеку, пальцами заскользил по нежной коже. Сладость ее губ покоряла меня с каждым движением. Я улетал, куда-то хрен знает куда. Не страшно, рядом с ней. Беря ее с собой в головокружительное путешествие. Руки Арины легли мне на грудь, пронзая ударами тока, заскользили по плечам и сомкнулись у меня на шее, притягивая к себе. Мы синхронно оторвались друг от друга, и то, потому что воздуха уже пиздец, как не хватало. Столкнулись лбами, тяжело дыша.

— Мечтал об этом с того дня, как тебя увидел. — Прошептал ей в губы, осыпая их короткими поцелуями. Признаться ей в том, что чувствуешь оказывается очень легко.

— А я ждала, когда осмелишься. — Шепнула, целуя в ответ.

Блядь. Если б знал раньше, что она испытывает то же самое, что и я, то не вел бы себя, как идиот.

Мы оба расхохотались и остались на берегу до поздней ночи. Я проводил ее до дома, взял номер и до самого утра, не сомкнув глаз проговорил с ней по телефону.

И первым делом, придя в школу утром, я вновь поцеловал ее, теперь уже на глазах у всех. Попросил быть моей, а она ответила:

— Теперь я и правда Романова.

Наши дни

Арина

В первый день учебного года я выбрала для себя короткое светлое платье и черные босоножки на каблуке. Предвкушение неизведанного манило и пугало. Как встретят меня одногруппники? Какими они будут? А преподаватели? Строгими или лояльными? На ватных ногах подошла к расписанию, где встретилась с куратором. Совсем молодой парень поприветствовал меня.

— Здравствуй. — Высокий, худощавого телосложения, но приятный, располагающий к себе. Одетый в деловой костюм.

— Здравствуйте. — Замялась. Точнее застеснялась. Как и всегда это происходило со мной. Самое сложное сближаться с новыми людьми, не зная о них ничего.

— Меня зовут Алексей Васильевич, пойдем. — Указал на дверь, ведущую из одного корпуса в другой. — Звонок на пару уже скоро. Проведу тебе быструю экскурсию, заодно и увижу своих оболтусов.

— Не нужно. Я могу и сама. — Попыталась отвергнуть его предложение. Не хотелось привлекать слишком большего внимания к себе. Да и как отнесутся одногруппники, если я войду в аудиторию вместе с куратором, в свой первый день.

— У меня нет другого выбора. — Подошел чуть ближе, чтобы следующие его слова могла услышать только я. — Михаил Филиппович сказал проследить.

Черт. Дядя Миша и это предусмотрел.

— Только не говорите никому, что мы знакомы. — Попросила тихо.

— О конфиденциальности меня он тоже предупредил. — Куратор кивнул, снова приглашая пройти в следующий корпус.