И вот я здесь. В просторном холле, где меня встретила гробовая тишина. Рассмотрю дом потом. Поднялась по лестнице на второй этаж ища нужную комнату. Спустя минуту поисков приоткрыла дверь в самую дальнюю. Шторы плотно зашторены. Рома лежал на кровати, одеяло съехало в сторону, обнажив его голый торс по самый пупок. Весь мокрый, на лбу испарина. На тумбочке хаотично разбросаны блистеры с таблетками и стоит стакан воды. Прижала ладонь к его лбу. Горячее кипятка. И не успела среагировать, как меня подхватили и перевернули на кровать, пристроившись сзади.

— Пришла меня отравить? — Охрипший полушепот пронзил мои уши.

— Ты горишь. Нужно вызвать скорую, Ром. Это не шутки. — Попыталась убрать его руку, но он еще сильнее прижал меня к себе, носом утыкаясь мне в макушку.

— Я выпил две таблетки и мне нужно поспать, Романова. — Его губы прижались к моему уху. — С тобой.

Мурашки побежали по моему телу. Его рука забралась мне под свитер. Большой палец стал вырисовывать круги на коже.

— Можно мне хотя бы раздеться?

— Не сбежишь? Тогда снимай.

Он все равно удерживал меня за бедро, пока я снимала куртку и свитер. Он горел, а мне становилось от его жара еще жарче. Развернулась к нему лицом.

— Спасибо, что пришла. — Произнес, не открывая глаз. Ладонь легла на мою щеку, я закрыла свои глаза от его нежности. — Поспи со мной.

— Посплю.

Он прижался своими губами к моим послав по моему телу слишком приятную дрожь.

— Повернись, что б не заразилась.

Пришлось не перечить ему, а снова повернуться спиной.

— Не сбегай, пожалуйста. — Рома очень тяжело дышал, от чего я еще больше забеспокоилась. — Хочу увидеть тебя, когда проснусь. — Прошептал, целуя мое голое плечо и шею.

— Не сбегу. — Пообещала ему дав переплести наши пальцы.

Казалось, что он уснул, дыхание стало ровным, а руки уже не так сильно меня обнимали. Спустя пару минут тишины, сквозь бред, заговорил во сне:

— Родная моя.

Арина

А у меня никого…

Роднее Ромы ведь никого нет. Эта мысль ударила, как обухом по башке. Я осталась совсем одна, в столь юном возрасте. Спасибо дяде Мише тогда, что не оставил меня, но Рома, он…Это совершенно другое. Зажмурилась, чтоб прогнать грустные мысли. Тело Аринина, прижатое ко мне, сзади обжигало, как раскаленная сковорода.

— Как ты думаешь? — Снова заговорил охрипшим голосом, заелозив ладонью, по-моему, животу. От чего послал вновь мурашки по всему телу, а внизу живота разлилось приятное тепло. — Хюррем Султан, какой больше цвет идет?

Я прыснула от смеха.

— Думаю, что изумрудный. — Продолжил говорить, выписывая пальцами круги по коже.

— Аринин, ты смотрел Великолепный век? — Изумленно спросила, пытаясь повернуться к нему лицом, но он не позволил и удержал меня на месте.

— Знаешь, какое прозвище я дал Димону? Бали- бей.

Я снова рассмеялась и Рома тоже.

— Почему?

— Он похож, только бороду надо отрастить.

— Ты правда смотрел этот сериал?

— Меня заставили. — Рома прокашлялся. Голос настолько охрип, что больно стало его слушать. — Рыбкина. Ее так затянуло, что не оттащить. После серий ей надо было выговориться, обсудить, а не с кем. Мы менялись с Димоном. — Его дыхание щекотало мою шею. — Ходили, как охранники на смены. Потом смотрели уже втроем. Я буквально жил. То у нее, то у Димона. Пришлось смотреть с ней все сезоны, а потом еще и Черную любовь. Там тоже этот Бали-бей снимается.

— Его зовут Бурак. — Поспешила назвать настоящее имя актера.

— Еще лучше. Ты придумала новое имя Димону. — Он снова прокашлялся. — Но мне помогло.

— Помогло с чем?

— Отвлекало. — Он застонал.

— Ром, тебе плохо? — Спросила озабоченно. — Хватит болтать. Давай я вызову скорую? Пожалуйста. — Взмолилась поерзав, но он крепко держал меня на месте не дав повернуться или принять другую позу.

— Не ворчи. Я на концерте Сергея Лазарева, и он поет песню про задницу.

— Какую задницу Аринин? Ты бредишь. — Мой смех уже ничем нельзя было остановить.

— Ну он поет «Мы с тобою жопа там. Жопа там.»

Теперь я уже хохотала на весь дом.

— Шепотом. Аринин. Он поет Ше-по-том. — По слогам произнесла, стараясь отдышаться от приступа смеха.

— Зачем петь шепотом? Ладно. Теперь другая песня «Даже, если ты уйдешь». А ты Романова не уйдешь. — Прижался губами к моему плечу. — Не пущу. А если будешь ерзать, то у меня встанет.

— Не буду. Я думала, что ты не слушаешь такие песни.

— Радио никто не отменял. А мой мозг любит запоминать всякую херню. — Пальцами нежно погладил мое бедро.

Я замолчала, никак не комментируя его глупые реплики. Он явно бредил, при такой температуре и не такое почудится. Я начинала сильно переживать. Дождусь пока уснет, а потом вызову скорую.

— Засыпай, Ромашка. — Тихо шепнула. — Я останусь. Правда. — Взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Оставила легкий поцелуй на его запястье.

Мгновение мы молчали, никто не шелохнулся, но длилось это не долго.

— Уснешь тут с тобой. — Резко перевернул меня на спину нависая надо мной. Впился губами в голодном поцелуе, коленом разводя мои ноги в стороны.

— Ром, ну пожалуйста. Тебе нельзя. — Застонала от его ласки, но мой мозг противился ее принимать пока ему не станет лучше. — Мы можем поцеловаться, когда температура спадет. — Сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть его от себя. Мои ладони заскользили по его мокрой твердой груди. Лучше бы я его не трогала. По телу прошелся раскат неимоверного возбуждения. Мои руки заскользили вниз, нащупав его стальной пресс.

О, Боже мой.

— Хочу сейчас. — Его не оттащить. Он как будто приклеился к моему телу, лаская ладонями талию, бедра и грудь. — Если умирать, то от кайфа с девушкой, которая сводит меня с ума.

Волны мурашек от его близости и слов накатывали. И каждая лавина не была сравнима ни с одним цунами.

Помогла расстегнуть ему лиф, а затем и юбку. Его рукам удалось стянуть ее вниз, буквально сорвал, но больше медлить не хотел. Колготки заскрипели под его пальцами и мне пришлось распрощаться с ними навсегда. Он порвал их прямо на мне. Отведя мои трусики в сторону, потер большим пальцем клитор. От его нажатия я выгнулась в спине выпуская из себя крик.

— Ариша. — Лизнул мою шею, а потом вцепился в нее зубами. — Моя девочка. — Ввел в меня два пальца лизнув один сосок потом другой.

Так бережно и так нежно. Я так долго скучала по тому, что испытывала сейчас. По полному доверию. По тем ощущениям, которые подарить мне мог только он.

— Уже готова, малышка. — Шепнул на ухо, прикусив мочку.

— Для тебя. — Ответила ему, вцепившись в его бицепсы ногтями.

Вытащив пальцы, облизал их. Потерся о мои складки своим уже готовым членом. Я так сильно хотела его. Чтобы наконец-то трахнул меня. Заполнил всю до предела. Оказался во мне. Я так скучала. Рома читал мои мысли, но не входил, продолжая дразнить. Целуя до боли мои губы, посылал импульсы в самый центр моего возбуждения. Готовая и безумно возбужденная я терлась об его член, приподнимая бедра, мысленно разрешая, что б наконец-то вошел.

— Пожалуйста, Ром. — Захныкала ему в губы. Он горел, обжигая меня, но я готовая была сгореть с ним заодно.

Если ему было так это нужно, я готова отдать всю себя.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — Прикусил мою губу оттянув. — И все отдам, Ариш. Все тебе одной.

— Трахни меня Аринин. — Жадно попросила, обняв его за шею.

Но он замотал головой.

— Сейчас не могу. Потом. Немного потерпи. Я верну должок. — Головка члена уперлась в мой вход и подавшись бёдрами он начал растягивать меня входя слишком медленно и плавно.

Его задница напряглась вместе с прессом.

— Блядь. — Выругался, смотря туда, где соединяются наши тела. — Как же охуенно. Капли пота струями бежали по его телу и лицу, капая на мою грудь и живот. Мои руки скользили от его влажности, но я цеплялась за его плечи, как могла.