— Садитесь, — сказала я. — Сегодня у нас эксперимент.

Я нашла на полке немного апельсинового сока. Для себя я сделала «бамбл» — налила в высокий стакан сок, добавила лёд и осторожно влила поверх крепкий черный кофе. Получился красивый градиент. Я сделала большой глоток. Кисло-сладкий, бодрящий вкус вернул меня к жизни лучше любого зелья.

Я дала попробовать напиток остальным — одобрил вкус только Гримз, который и получил свою чашку следующим. Миссис Дженкинс и Лео с Кевином оценили вкус капучино.

— Вкусно! — удивился Лео. — Только я бы сахара положил.

— И не горько совсем, — добавил Кевин, уже делая второй, более уверенный глоток.

Миссис Дженкинс я уговорила попробовать капучино с щепоткой корицы из кладовой. Она пила, причмокивая, и ее лицо постепенно расплывалось в улыбке.

— И правда, согревает и бодрит.

Я допила свой кофе, чувствуя, как усталость отступает, сменяясь новой, тихой решимостью. Я не могла вернуться домой. Но я могла принести сюда его крупицы. И по кусочку, по зернышку, собирать здесь что-то свое.

Подкрепившись и раздав поручения на день, я снова уединилась в кабинете отца. Передо мной лежал дневник Лисандры. Я перечитала последнюю запись, и холодная дрожь пробежала по спине.

«...Раздобыла образец пыли. Заклинание анализа ничего не дает. Состав замаскирован мощным заклятием иллюзии. Но я случайно обнаружила жуткий факт — когда случайно активировала заклинание родства рядом с пылью — хотела найти Элис в саду, а стрелка указала прямо на пыль. Стрелка была не отчетливая, но её и вовсе не должно было быть. Я попросила Эдварда тоже произнести заклинание, результат аналогичный.. Я ничего не понимаю, надо будет поговорить с К..»

«Поговорить с К...» С кем? С кем-то из Гильдии? С поставщиком? И что значила эта реакция заклинания родства? Оно было создано для поиска кровных родственников. Оно указывало на то, что связано с тобой узами крови.

Мое дыхание застряло в горле. Логика выстраивалась в жуткую, невыносимую цепочку. Магическая пыль... усиливала магию. Магия исходила от «ядра» внутри человека. Заклинание родства указывало на пыль. Значит, в основе пыли лежало... что-то органическое? Что-то, что когда-то было живым и несло в себе магию? Или, о Боже... кто-то?

Лисандра наткнулась на страшную тайну. Тайну, которая, судя по всему, стоила ей жизни. Врач сказал, что это была скоротечная чахотка. Но что, если это было что-то иное? Что-то, подстроенное? Она была слишком любопытна, слишком умна и слишком опасна для могущественной Гильдии, чье благополучие строилось на монополии этого странного вещества.

Впервые мысль о том, что моя — наша — мать могла быть убита, обрела четкие, ужасающие очертания. Это была не просто догадка, а леденящая душу уверенность. Игра шла не на жизнь, а на смерть. И ставки были неизмеримо выше, чем я думала.

Мне нужно было действовать. Двигаться. Создавать что-то, чтобы не сойти с ума от этой догадки.

Я позвала Кевина. Пора было готовить новую партию крема — обещанную плату за труд женщинам, которые должны были вот-вот прийти.

На этот раз Кевин работал увереннее. Его движения были более точными, концентрация — глубже. Когда он протянул руки над масляной вытяжкой, рябь на поверхности возникла быстрее и была более равномерной. Аромат ромашки и мяты стал насыщенным и ярким почти мгновенно.

— Получается! — выдохнул он, с изумлением глядя на свои ладони, а потом на меня. В его глазах светилась не только усталость, но и гордость, первый проблеск самоуважения.

— Конечно, получается, — улыбнулась я. — Ты отличный ученик.

Пока крем застывал, мой мозг переключился на следующую задачу. Рафинирование масла. Я мысленно пролистывала учебники по химической технологии. Щелочная очистка. Нейтрализация свободных жирных кислот.

Я собрала необходимое на кухне: большое количество неочищенного льняного масла из наших запасов, щелочь, которую я ранее использовала для глицерина, большую эмалированную кастрюлю, термометр (кажется, он работал на магии — и кристалл пока не разрядился полностью) и мерные кружки.

— Кевин, мне снова понадобится твоя помощь. Но на этот раз все будет сложнее. Гораздо сложнее.

Я начала процесс, как диктовала наука: осторожно нагрела масло на водяной бане до нужной температуры, постоянно помешивая и следя за столбиком термометра.

— Теперь щелочь. Медленно, по капле, — командовала я, а Кевин аккуратно вливал раствор, а я энергично перемешивала, следя за реакцией.

Но я видела, как медленно идет процесс. Как молекулы щелочи и жирных кислот лениво ищут друг друга в вязкой жидкости. На полное завершение реакции и отстаивание уйдут часы, если не дни. У нас не было этого времени.

Тогда я закрыла глаза. Я отбросила все страхи и догадки о пыли. Я отбросила усталость. Внутри меня осталась только Алина Воронцова, ученый.

— Кевин, — сказала я тихо. — Я буду направлять. А ты... делай то же, что и с кремом. С... процессом. Понимаешь? Заставь грязные частицы опускаться вниз, на дно..

Я подняла руку над кастрюлей, закрыла глаза и погрузилась в себя. Я не представляла себе магические потоки. Я представляла себе то, что знала досконально. Молекулы. Жирные кислоты — длинные цепочки углеродов с кислотной группой на конце. Ионы гидроксида — маленькие, агрессивные. Я представила их хаотичное броуновское движение в теплом масле. И затем я захотела, чтобы это движение стало целенаправленным. Чтобы каждый ион нашел свою кислотную группу и прореагировал с ней, образовав мыло и воду.

Я чувствовала, как из меня уходит сила. Голова закружилась, в висках застучало. Но я не останавливалась. Я концентрировалась на картине: триглицериды, жирные кислоты, ионы... Связи... Реакция нейтрализации...

Рядом Кевин тяжело дышал, его руки дрожали над кастрюлей. Он не понимал химии, но он чувствовал мое намерение, мое желание ускорить, упорядочить, и направлял на это свою силу.

И это сработало.

Масло в кастрюле вдруг помутнело, затем стало густым, и почти сразу же на дно начал опускаться плотный, темный осадок — мыльной основы и связанных примесей. Процесс, который должен был занять день, завершился за считанные минуты.

Я отшатнулась, едва не уронив кастрюлю. Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу. Магическое истощение. Острое, болезненное.

— Мисс Элис! — испуганно вскрикнул Кевин.

— Всё... в порядке, — выдохнула я, делая глубокий вдох. — Просто... голова кружится. Дай... дай посмотреть.

Дрожащей ложкой я зачерпнула немного масла с поверхности. Оно было чистым. Прозрачным, золотистым, без малейшего намека на муть или осадок. И что самое главное — оно почти не пахло. Исчезла характерная горчинка и резкий запах.

У меня получилось. Наука плюс магия. Я только что провела мгновенную химическую реакцию, используя магию как катализатор.

Но цена была высока. Я едва стояла на ногах.

— Кевин... Дай... Дай мне дойти до кресла. И... процеди масло, аккуратно, чтобы не взболтать осадок.

Он кивнул, его лицо было бледным от пережитого напряжения, но глаза горели.

Я кое-как доплелась до кресла в углу кухни и рухнула в него. Веки налились свинцом. Тело отказывалось слушаться.

Пока Кевин возился с маслом, я сидела с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. В голове стучало: «Так нельзя. Истощишься и умрешь. Нужен другой способ».

И тут меня осенило. Медитация.

С невероятным усилием я заставила себя выпрямиться в кресле, поставила ступни на прохладный каменный пол, положила ладони на колени. Дыхание было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Я закрыла глаза и попыталась отрешиться от гула в ушах и тошноты, сосредоточившись на вдохе и выдохе.

«Просто дыхание, — твердила я себе. — Вдох... выдох...»

Сначала ничего не происходило. Только нарастающая слабость и страх, что я вот-вую рухну. Но постепенно, через силу, ритм дыхания начал выравниваться. А затем... я начала чувствовать.