— Это работает, мисс Элис, — прошептала Инна, глядя на ожившую крысу, которая уже пыталась грызть прутья клетки. — Это действительно работает.
— Теперь нужны человеческие испытания, — сказала я, глядя на стопку фотопластин, запечатлевших весь процесс.
Успех на крысах окрылил меня, но следующий шаг был куда страшнее. Я пригласила к себе в кабинет мастера Элвина. Его состояние улучшилось благодаря нашей мази от экземы, но болезнь, конечно, не отступила полностью.
— Мастер Элвин, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Испытания на животных прошли успешно. Лекарство, которое мы создали, победило вашу инфекцию у крыс. Теперь настала очередь испытаний на человеке. Я предлагаю вам стать первым.
Он внимательно слушал, его натруженные пальцы сжимали ручки кресла.
— Я не буду вас обманывать, — продолжала я. — Это риск. Мы не можем гарантировать стопроцентный успех. Возможны непредвиденные реакции. Но это ваш шанс на полное исцеление.
Мастер Элвин долго смотрел в окно, на просыпающиеся весенние поля. Потом его взгляд вернулся ко мне. В его глазах читалась усталость от долгой борьбы.
— Я видел, как вы работаете, мисс Мёрфи, — хрипло проговорил он. — Вы не шарлатан. Вы не обещали мне чуда, но дали облегчение. Я устал от этой боли. Устал гнить заживо. Если ваш пенициллин может дать мне шанс, я согласен. Делайте что должны.
Мы начали курс. Во время создание мази, мы также использовали магию, чтобы улучшить эффективность лекарства. В колбу с целебным раствором, прежде чем разлить его по стерильным флаконам, мы добавили щепотку наших «опалов» , что были чистейшей магической эссенцией, добытой из растений. Я мысленно направила их силу, вложив в нее четкое намерение — усилить действие лекарства, сделать его умным, направленным именно на уничтожение болезнетворной инфекции, минуя здоровые ткани и помогая организму мобилизовать собственные силы на исцеление.
Когда мы впервые ввели готовый препарат Эдвину, результат превзошел ожидания. Воспаление стало спадать не по дням, а по часам, и сам мастер, ослабленный, но уже с ясным взглядом, признался, что чувствует не просто отступление боли, а странное, глубокое тепло, будто изнутри его наполняла живительная энергия, затягивающая раны. «Опалы» ускорили действие пенициллина и сделали его идеально точным и гармоничным для тела пациента инструментом.
Я документировала каждый шаг, делая снимки его кожи до, во время и после лечения. Результаты были ошеломляющими даже для меня. Глубокие, воспаленные фурункулы, мучившие его месяцами, стали сходить на нет с невероятной скоростью. Краснота и отек спадали, уступая место чистой, розовой коже. Через неделю от ужасающих язв остались лишь бледные, затягивающиеся шрамы.
Окрыленная успехом, я решила пойти дальше. Через городскую газету «Аэлисский Вестник» я дала скромное объявление: «Ищутся добровольцы, страдающие длительными гнойными инфекциями кожи (фурункулы, незаживающие раны), для испытания нового лечебного средства. Лечение бесплатное».
Откликнулись десятки людей. Изможденные, отчаявшиеся, они приходили в поместье с надеждой в глазах. Я тщательно отбирала случаи, брала анализы, вела подробнейшие истории болезней. Каждый доброволец подписывал бумагу, где я честно описывала экспериментальную природу лечения. Мы с Инной и Кевином работали без устали, превратив часть лаборатории в импровизированный лазарет. И снова пенициллин доказывал свою эффективность. Раны заживали, инфекции отступали. Мы фиксировали все: от температуры тела до малейших изменений в самочувствии.
Параллельно с медицинскими экспериментами кипела работа по запуску лавки. Вывеска от гравера оказалась настоящим произведением искусства: изящная медная пластина с гравировкой «Лунная Дача» и логотипом в виде цветка льна в полумесяце. Витрины, за создание которых мастер Элвин, несмотря на болезнь, взялся с энтузиазмом, превзошли все ожидания. Прочные дубовые рамы обрамляли огромные, идеально прозрачные стекла. Внутри на стеклянных полках, тоже его работы, были разложены подарочные наборы в шкатулках Эзры, сверкающие флаконы с сыворотками и аккуратные стопки кремов. Лавка сияла чистотой и светом, притягивая взгляды прохожих.
За пару дней до открытия я наняла через Виктора нескольких бойких уличных мальчишек, щедро заплатив им за раздачу листовок.
— Раздавайте у салонов мод, у парикмахерских, на центральных улицах! — скомандовала я, и они, весело перекликаясь, разбежались по городу, как воробьи.
К полудню у лавки собралась внушительная толпа. Здесь были не только элегантные дамы, привлеченные слухами с ужина у Лилии, но и простые горожанки: жены ремесленников, служанки, лавочницы. Их интересовали не сказочные сыворотки, а практичная помощь: крем для обветренных, потрескавшихся рук, мазь от раздражений на лице.
Я вышла на небольшое возвышение перед входом.
— Добро пожаловать в «Лунную Дачу»! — мой голос легко перекрыл гул толпы. — Мы не продаем вам пустые обещания. Мы предлагаем результат, который вы можете увидеть сами!
Я провела короткую, энергичную презентацию, показывая фотопластины, объясняя простыми словами, как работают наши кремы. Отвечала на вопросы — прямые, порой бесцеремонные, но честные.
— А это не вызовет привыкания? У меня от зелья гильдейского знахаря лицо потом опухало!
— Нет, — уверенно отвечала я. — Наши средства не содержат агрессивной магии. Они помогают вашей коже восстановиться самостоятельно.
Большая часть толпы, послушав и поглазев на витрины, постепенно рассеялась. Но многие зашли внутрь. И главным хитом стали не дорогие наборы в шкатулках Эзры, а простые, но качественно упакованные баночки с заживляющим кремом для рук и увлажняющим кремом для лица. Они расходились, как горячие пирожки.
Успех лавки потребовал перестройки всего производства. Ткацкая мастерская, так и не оправившаяся после разорения, была окончательно закрыта. Гримз, ворча, переключился на другую механическую работу — обслуживание и ремонт оборудования для лаборатории. Но его помощник, тихий и робкий Лео, оказался не у дел.
Однажды вечером он постучался в дверь моего кабинета, нервно теребя край своей простой рубахи.
— Мисс Элис… простите за беспокойство. Я… я не знаю, чем мне заняться. Все работают, а я…
Я усадила его и предложила чаю.
— Расскажи о себе, Лео. Чем ты увлекаешься? Что у тебя хорошо получается?
Он смущенно потупился.
— Не знаю… я всегда помогал мастеру Гримзу. Запоминал, где что лежит, какие детали нужны…
— Запоминал? — переспросила я. — Можешь, рассказать, что именно?
И тут Лео преобразился. Его застенчивость куда-то испарилась, и он начал сыпать цифрами, названиями, спецификациями всего оборудования, с которым когда-либо сталкивался. Он помнил номера партий ингредиентов, даты закупок.
У меня возникла идея. В качестве пробы я дала ему пачку своих записей — подробных технологических карт по производству каждого средства, с перечнем ингредиентов, их свойствами и дозировками.
— Выучи это, Лео. Чтобы мог ответить на любой вопрос.
На следующий день он не просто пересказал, а практически процитировал мои записи. Я была поражена.
— Поздравляю, Лео, — улыбнулась я. — Ты — наш новый старший продавец в лавке.
Его назначение стало блестящим ходом. Застенчивый с мужчинами, с женщинами Лео преображался. Его феноменальная память и искренняя увлеченность продуктом творили чудеса. Он мог часами, не уставая, рассказывать каждой покупательнице о свойствах ромашки или механизме действия гиалуроновой кислоты, подобрав именно те слова, которые были ей понятны. Дамы его обожали. Они чувствовали, что он не вешает им лапшу на уши, а действительно разбирается в том, что продает.
Несколько дней прошли в золотой лихорадке успеха. Помимо потоковых покупателей, я ввела специальные «часы приема». Это было время, когда лавка закрывалась для всех, кроме заранее записавшихся состоятельных клиенток. Я лично проводила для них консультации, подбирая средства, словно ювелир камни для оправы. Лео великолепно справлялся с обычными посетителями, а я могла сосредоточиться на элитном сегменте. Деньги текли рекой, и впервые за долгое время я почувствовала, что финансовое дно осталось далеко позади.
