— И как мы будем искать то, что не видно? Иголку в стоге сена и то проще найти.

— С помощью магии, Кевин, — ответила я. — Но не грубой силы. Магии, основанной на намерении и точном знании. Мы не будем давить на масло или давить шиповник. Наше знание о форме этих молекул, наше желание их выделить — это как адрес на конверте. Магия станет почтальоном, который доставит посылку точно по адресу.

Инна подошла ближе к листу, вглядываясь в схемы. Ее пальцы слегка поводили по воздуху, будто она ощупывала невидимые структуры.

— Я понимаю, — прошептала она. — Мы должны создать магический шаблон. Образец, по которому наша сила будет искать совпадения в хаосе вещества.

— Именно! — я была поражена ее проницательностью. — Ты представляешь себе эту молекулу, ее форму, ее суть. А потом мягко, как ситом, просеиваешь через масло или настой шиповника свою магию, с этим образом в голове. Молекулы витамина, узнавая себя в твоем шаблоне, будут как бы «прилипать» к нему, отделяясь от всего остального.

С подушки раздался громкое зевок.

Я проигнорировала его. Я поставила перед Инной небольшой сосуд с золотистым подсолнечным маслом и дала небольшое блюдце.

— Попробуй. Сосредоточься на образе молекулы Е. Протяни к флакону руку, тяни к себе жидкость, держа в уме структуру витамина. Пусть витамин останется на блюдце, а всё остальное стечет обратно.

Инна закрыла глаза. Ее лицо стало сосредоточенным. Она положила ладонь на флакону, и от ее пальцев потянулся едва заметный жемчужный свет. Он не вспыхнул, а мягко заполнил сосуд, заставив масло изнутри слабо светиться, оно потянулось к блюдцу. Я наблюдала, затаив дыхание. Прошла минута, другая. И вот на дне блюдца, в толще масла, начали появляться и расти крошечные, сверкающие золотом капельки. Они были гуще и ярче самого масла, словно чистейший концентрат солнца. Это был витамин Е, медленно, но верно отделяющийся под направляющим воздействием магии Инны

— Получается… — выдохнула она, не открывая глаз, чувствуя процесс.

— Да, — прошептала я. — Идеально.

Кевин, наблюдая за этим, перестал скептически ухмыляться. Он молча взял горсть сушеного шиповника, залил его в другой колбе теплой водой и, сжав губы, уставился на рисунок витамина С. Его магия была грубее, более напористой. Сначала ничего не происходило, но потом вода в колбе помутнела, а затем на блюдце заблестели, как микроскопические бриллианты, первые кристаллы аскорбиновой кислоты.

Мы работали несколько часов. К концу у нас стояли уже несколько небольших склянок с драгоценными концентратами. Я чувствовала смертельную усталость — такая точная работа с магией отнимала невероятно много сил. Но это была усталость победителя.

— Дальше так нельзя, — выдохнула я, опускаясь на стул. — Моих сил на всех не хватит. Нужен… внешний источник. Пора думать о том, как получить энергию из растений напрямую.

Мистер Уайт наконец открыл оба глаза и с некоторым уважением посмотрел на ряды склянок.

Вечером, за ромашковым чаем, я спросила Инну:

— Скажи, твои учителя-зельевары никогда не пытались получать энергию напрямую из растений?

Инна задумалась.

— Пытались. Но эта сила… Она улетучивается, как пар. Говорят, Гильдия давно бьется над этой задачей, но все их аккумуляторы требуют той же пыли для подзарядки. Замкнутый круг.

— Потому что она дикая и свободная, — прозвучал голос мистера Уайта. Он устроился у меня на коленях, свернувшись калачиком. — Вы пытаетесь налить реку в кувшин. Бессмысленно.

Его размышления прервала миссис Дженкинс. Та ласково положила руку мне на плечо.

— Дитя мое, ты всех лечишь, о поместье заботишься, но взгляни на себя. Когда получишь те деньги от господина Коварда, купи себе наконец новые платья. Хозяйке большого дома положено выглядеть соответствующе.

— Наконец-то голос разума! — воскликнул кот, поднимая голову. — А то твой гардероб еще более ограничен, чем мой.

Я рассмеялась, глядя на Инну, которая тоже улыбалась. Мысли о первом серьезном гонораре за патент на масло были приятны.

— Хорошо, обещаю. Но сначала я найму рабочих, чтобы обновить фасад, поставить новую дверь и отремонтировать зал с столовой. Нам нужна не только лаборатория, но и достойный дом.

— Здравая мысль, — Мистер Уайт грациозно спрыгнул с моих колен. — Эта дверь скрипит так, что по ночам кажется, будто это призраки кричат в агонии. А из щелей в столовой дует так, что даже мою шерсть пробирает. Инвестиции в комфорт — самые разумные.

Позже, когда все разошлись, я осталась сидеть у камина. Мистер Уайт вернулся и устроился у моих ног.

— Она была бы довольна, твоя мать, — сказал он неожиданно мягко. — Не этими пробирками и кристаллами. А тем, что ты не побоялась смешать, казалось бы, несовместимое. Лисандра всегда говорила, что магия и логика — две стороны одной медали. Ты сегодня сделала шаг к тому, чтобы это доказать. И нашла союзницу в лице этой девушки. Это куда ценнее любого зелья.

Я смотрела на огонь, чувствуя непривычный покой. Я вспоминала ужас пробуждения в чужом теле, страх перед мачехой, отчаяние от запустения Лунной Дачи. Теперь у меня была команда. Верный Виктор, суровый Гримз, робкий, но преданный Кевин, тихий Лео, прагматичная миссис Дженкинс и теперь — Инна, чье образование идеально дополняло мои научные знания. И даже язвительный кот, хранитель памяти моей матери.

Тишину кухни нарушил негромкий стук двери. В помещение вошел Гримз. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его привычно суровое лицо было омрачено выражением глубокой неловкости. Запах машинного масла и древесины, всегда сопровождавший его, казался здесь чужеродным.

— Мисс Элис, — произнес он хрипло, не решаясь переступить порог. — Не помешал?

— Нисколько, мистер Гримз. Проходите. Что случилось? — я отложила кружку, всем видом показывая, что все мое внимание принадлежит ему.

— Да так... — он мотнул головой в сторону окон, за которыми угадывались силуэты бездействующих мастерских. — Хожу тут. Цеха стоят. Масло гнать — дело нехитрое, с ним Лео справится. А я... — он тяжело сглотнул, и его взгляд упал на пол. — Я, выходит, как тот артефакт разряженный. Место занимаю, а толку ноль. Лунная Дача — мой дом. Служил вашему отцу, вашей матушке... а теперь, гляди, и не нужен стал.

Я слушала, и сердце мое сжалось. Я так увлеклась своими алхимическими и магическими прорывами, что забыла о человеке, чья жизнь была неразрывно связана с механическим сердцем поместья. О человеке, который, как и я, искал здесь свое место.

— Мистер Гримз, — сказала я мягко, но твердо. — Вы ошибаетесь. Вы мне нужны как воздух. Настоящая работа для вашего инженерного ума еще впереди. И первое задание для вас — как раз об этом.

Я подробно описала ему наш с Кевином способ получения гидролата: кастрюля, лед, мучительное ожидание каждой капли.

— Видите? — закончила я. — Способ примитивный. Его хватит на несколько баночек. А если нам нужно будет делать десятки литров? Мне нужен аппарат, мистер Гримз. Дистиллятор. С эффективным нагревом, с системой охлаждения, чтобы конденсат тек ручьем. Вы можете его спроектировать? Собрать?

Огонек в его глазах разгорелся чуть сильнее. Я видела, как его мозг инженера уже начал работать.

— Медный змеевик... емкость для нагрева... — пробормотал он. — Да, это можно. Только охлаждать чем? Лед неэффективен...

— Подумайте, — подбодрила я его. — И это только начало. Мне нужна настоящая лаборатория. И производственный цех. И начинаем мы с оранжереи.

Я встала и жестом пригласила его следовать за мной. Мы вышли во двор и подошли к заросшему крылу дома.

— Вот наша задача, — я распахнула скрипучую дверь в оранжерею. — Превратить это в сердце нашего нового производства.

Я повела его по заросшему пространству, рисуя в воздухе рукой:

— Зона выращивания. Здесь мы будем растить ромашку, мяту, лаванду. Нужны стеллажи, свет, полив.

— Зона обработки сырья. Сушильные шкафы, места для хранения.

— Зона производства. Прочные столы. Контролируемые источники тепла — не костер, а горелки с регулировкой температуры. Водяная баня. Точные весы, самые лучшие, какие найдем.