Давно этого не делала, а теперь у меня появляется много свободного времени. Напускное исчезает, остается только самое главное.

Оказавшись на месте, прибираюсь там и после присаживаюсь на скамейку, разглядывая их памятники. Когда они были живы, я часто приезжала к ним, просила совета, а теперь, оставшись одна, мне так этого не хватает, что я сама не замечаю, как заговариваю с ними, рассказывая всё, что произошло со мной за последние недели.

Про измену Ромы и развод. Про Веру и Малявину. И высказываю страхи относительно того, что из-за последней в жизни Веры может появиться посторонний мужчина. Биологический отец Артема.

А еще переживаю и о себе. Чем я теперь буду заниматься на старости лет, ведь я ничего не умею.

— Не такая уж ты и старая, — звучит вдруг позади меня знакомый голос, и я вздрагиваю.

А когда оборачиваюсь, в шоке смотрю на Мишку Любимого, которого после той судьбоносной странной встречи на лестничной площадке и не видела, хотя мы с ним фактически соседи.

— Как много ты слышал? И что тут делаешь? — вместо приветствия настораживаюсь я, ведь он меня напугал.

Становится стыдно, что он услышал куда больше, чем я бы того хотела. Я ведь так много тут понарассказывала, совсем не предполагая, что кто-то может подслушивать.

— Только подошел, — успокаивает меня Миша, и в его глазах я вижу смешинки. — Но успел услышать твою последнюю фразу про возраст.

Затем он кивает на соседние могилы.

— Мои тоже тут лежат.

Мне становится стыдно, что я вот так сходу на него наехала, но я молчу, разглядывая его с каким-то странным интересом. Не каждый день встречаешь вот так кого-то из далекого прошлого.

— Извини, что накинулась. Нервы ни к черту в последнее время, — говорю я спустя время, но Миша разозленным или раздосадованным не выглядит.

— Тяжелый год? — хмыкает он, и в его голосе мне слышится горечь, которая вторит и моим эмоциям.

— Не то слово.

Какое-то время мы оба молчим. Я сижу, он стоит. И неожиданно я ловлю себя на том, что чувствую себя комфортно. Меня не раздражает его присутствие, не беспокоит повисшее между нами молчание.

Я уже и забыла, что Любимов всегда был… уютным, что ли. Может, играет роль и то, что Миша ассоциируется у меня с беззаботным детством, в которое мне так сильно иногда хочется вернуться.

— Как ты, Миш? Жена, дети?

Не знаю, зачем задаю ему именно этот вопрос. Ловлю на себе его странный взгляд, но затем он прикрывает ненадолго глаза, а когда открывает их снова, выглядит совсем иначе.

— Вдовец, — отвечает он и дергает плечом. Даже морщится немного. — Была дочь. Умерла.

— Оу. Мне очень жаль.

Мне становится неловко за то, что я задала вопрос, который явно разбередил его раны, но свои слова взять назад я не в силах.

Несколько минут мы оба молчим, и я отворачиваюсь, но остро чувствую его присутствие. Его как будто слишком много вокруг меня, но это, на удивление, не напрягает. Хотя обычно я не люблю, чтобы кто-то нависал надо мной, особенно если это мужчина.

Я так долго была замужем, что отвыкла от чужого внимания. И хоть понимаю, что Любимов интересуется мной не как женщиной, а всё равно внутри что-то екает. Словно я и правда вернулась в годы своей юности.

— … поужинать… — слышу я вдруг отрывок его фразы.

Так задумалась, что пропустила его предложение.

— Прости, что ты сказал?

Оборачиваюсь, в голосе явно недоумение. Надо отдать Любимову должное, он не тушуется, а улыбается.

— Снова задумалась о чем-то?

— Снова? — хмурюсь я.

— Тридцать лет, Полин, прошло, а ты всё также выпадаешь из разговора.

Он мысленно явно щелкает меня по носу, и я краснею. Может, от того, что он помнит подробности, о которых я и сама забыла. А может, вообще от разговора с ним.

Я уже достаточно взрослая, чтобы не обманывать себя и видеть, что его присутствие волнует мое нутро. Чисто по-мужски.

Даже не стоит врать самой себе, что дело в том, что я его давно не видела. Ведь раньше он был совсем другим, а сейчас передо мной стоит мужчина. Крупный. Харизматичный. Обаятельный.

Сглатываю, когда фантазии улетают куда-то не туда, и отвожу взгляд, опасаясь, что он догадается о ходе моих мыслей.

— Меня всегда умиляла в тебе эта черта.

— А моего мужа наоборот раздражала, — хмыкаю я, неуместно сравнивая их. Но Миша не злится, как на его месте поступил бы тот же Роман. Ухмыляется и повторяет свое предложение с той же невозмутимостью, как если бы мы говорили о погоде.

— Как насчет совместного ужина, Полин? Так давно не виделись, я был бы не против узнать, как у тебя сложилась жизнь.

— Твоя женщина не будет против?

Я наклоняю голову набок и смотрю на него пристально. Встаю со скамьи и задираю голову, чувствуя, как ломит позвонки. Уж слишком он высокий, даже выше Романа. Надень я каблуки, и то вряд ли достану до его подбородка.

Если раньше он был просто долговязым парнем, то теперь стал медведем, рядом с которым я ощущаю себя дюймовочкой.

— Не будет, — как-то странно резко отвечает Миша, и я не развиваю эту тему.

В конце концов, у нас не свидание, а встреча старых друзей.

— К семи удобно? На углу нашего дома неплохой ресторан открылся, думаю, тебе должно понравиться.

— Да, к семи буду готова.

— Я за тобой зайду. Тебя сейчас до дома подвезти?

Он кивает мне за спину, намекая, что его машина стоит недалеко, но я качаю головой. Приехала на своей, так что отказываюсь от его помощи, а когда он уезжает первым, чертыхаюсь.

У Любимого талант подгадывать время встречи так, чтобы я выглядела неопрятно. Старый спортивный костюм, который я надела на кладбище, так как планировала тут прибраться, совсем меня не красил.

Успокаиваю себя тем, что мне нет нужды нравиться ему внешне. Такой, как Мишка Любимов, не обратил бы на меня внимания, даже будь я в вечернем платье.

Я ведь прекрасно видела, какая девушка ждет его дома.

А разочарование, которое царит в душе, полнейшая глупость.

Михаил Любимов

— Копать глубже, Миха?

Марк садится напротив, кидая передо мной папку, и жестом подзывает официанта. Бывший коллега и друг продолжает работать в полиции, так что иногда выручает меня, если нужна какая-то информация.

— Нет. С меня причитается, Марк.

Мотаю головой, открывая досье.

Верхоланцева Полина Матвеевна.

Прохожусь взглядом по основным вехам, которые меня интересуют, и прикрываю папку, чтобы внимательнее изучить ее уже дома.

— Кто это? Проблемы какие-то по бизнесу?

Обычно Марк не лезет в мои дела, но и я впервые прошу разузнать его о женщине. В моей сфере бизнеса их почти не бывает.

— Привет из прошлого.

Он не лезет дальше, а я ненадолго прикрываю глаза. Устал, как собака, за последнюю неделю. В висках ломит, и я закидываюсь обезболивающим, так как на день запланирована еще тьма дел.

Посматриваю на часы. Морщусь. Через час обед со Светой, и с ней нужно что-то решать.

— На новую менять не думаешь? — хмыкает Марк, когда видит очередной пропущенный от нее.

Неопределенно двигаю головой. Нет желания отвечать на этот вопрос. Он и без меня знает, как тяжело бывает с женщинами, когда они хотят нечто большее, чем ты готов им предложить.

Я не мудак и с самого начала каждую пассию предупреждаю, что серьезных отношений от меня можно не ждать. Что до брака я не созрею.

Был женат. Не понравилось. Завязал. И точка.

Все в начале кивают, дескать, согласны на мои условия и приятное обоюдное времяпрепровождение, но стоит пройти определенному количеству времени, как каждая начинает дуть губы и намекать на колечко на безымянный палец.

У всех разный срок. Кто-то начинает борзеть уже через три месяца, кто-то через полгода. Есть и более терпеливые. Им кажется, что если ты спишь с ними год-полтора, не изменяешь, значит, прикипел и влюбился, пора брать быка за рога.