Она снова заводит ту же песнь, даже порядок слов не меняется.

Пятнадцать лет назад я подобрал сочный персик, а сейчас передо мной сидит иссохший урюк. В постели она хороша, но глаз уже не радует так, как раньше.

Вспоминаю в этот момент жену. И сразу же сжимаю ладони в кулаки.

Люди Михаила Любимова уже ясно дали мне понять, что в сторону Полины мне даже дышать запрещено, и от мысли, что он влиятельнее и сильнее меня, может стереть меня в порошок, хочется рвать и метать.

Полина — дрянь, которая обвиняла меня в предательстве, а сама сразу же, как представилась возможность, легла под более состоятельного мужика. Грош цена ее многолетней любви.

Все бабы одинаковые. Так что былое сожаление за свою измену пропадает, как снег по весне. Будто и не было его.

— Ждать меня будешь из тюрьмы? — хмыкаю я, глядя исподлобья на Иру.

Меня вот-вот должны выпустить под залог, но мне интересно, на что она готова пойти, лишь бы быть подле меня.

— Буду, Ромаш, буду, — лихорадочно шепчет она и подается вперед.

— Что ж, — хмыкаю я и смотрю на конвоира. — Отвернись на время, командир.

Кидаю ему свои часы, которые стоят, как его годовая зарплата, и он ловит их на ходу. Не выходит, но отворачивается, давая нам время уединиться.

Это не комната для свиданий, но меня берет такая злость на Полину, которая не оценила моих попыток вернуть ее, что я хочу взять Иру прямо здесь и сейчас. Сделать Полине так же больно, как она сделала мне, когда легла под Любимова.

— Раздевайся, Ира. Мне нужно снять напряжение.

Она послушна и делает всё, что я ей говорю, так что к концу я принимаю единственно верное решение.

— Подбери себе кольцо. Как выйду, поженимся. Будешь моей женой.

Год спустя

Полина

— Ты не пропадай. Звони, пиши почаще.

Я едва не плачу, когда обнимаю сына. Платон улетает работать за границу по приглашению крупной корпорации.

С одной стороны, я им горжусь, ведь он всего добивается сам. А с другой, мне боязно, ведь он мой ребенок, и я беспокоюсь, как он будет жить в другой стране.

— Всё будет хорошо, мам. Я взрослый мужик, справлюсь, — говорит он с улыбкой, пытаясь успокоить меня. Видит меня насквозь и знает, что я тревожусь.

— Вот именно, Полин, да и мы на что? Поможем в любой момент.

Миша приобнимает меня за плечи и прижимает к себе, поглаживая ладонью. Они с Платоном пожимают друг другу крепко руки и переглядываются серьезно. Мысленно говорят о чем-то своем, чисто мужском.

Я дергаю локтем, попадая мужу в бок, и он шутливо охает. Знает, что я не люблю, когда они вот так делают, но всё равно из раза в раз ведут какие-то свои, только им понятные молчаливые диалоги.

— Берегите маму, — говорит уже вслух ему Платон, и Миша иронично приподнимает бровь.

Ему о таких вещах и напоминать не нужно. Он и так относится ко мне, как к хрупкой вазе. С тех пор, как я переехала к нему в коттедж, не разрешает мне даже постель заправлять, не то что убираться или готовить.

По дому шуршит прислуга, а как только я хочу что-то сделать, обязательно кто-то из них появляется тут как тут и быстро меня вытесняет, заставляя отдыхать.

Так что мне только и остается, что заниматься своими картинами и саморазвитием, да проводить время с мужем и внуками.

Дети уже взрослые и не часто нас навещают, заняты своей жизнью.

Платон делает карьеру, Вера планирует свадьбу с Артемом и учится параллельно. Оказалось, что его биологический отец, от которого Ира родила его, давно умер, а сам он был сиротой, так что страхи его приемных родителей были напрасны. Так что сейчас в наших жизнях наступила идиллия.

А вот Мел вышла из депрессии и находится в активном поиске, наконец, забыв предателя Кирилла.

Жизнь устаканилась, и я этому безумно рада.

— Дядя Платон, а мы к тебе летом прилетим! Деда Миша так сказал, — сдает наши планы Оля, внучка Миши.

Она держится с Аней за ручки, ведь они стали подружками не разлей вода, а вот Егор, как более старший в их компании, бьет себя ладошкой по лбу. Дескать, сдала всю контору малявка.

— Буду ждать, цветочек, — улыбнулся Платон и погладил Олю и Аню по волосам.

В этот момент объявляют начало посадки, и мы прощаемся, но я еще долго смотрю сыну вслед, пока он окончательно не исчезает из поля моего зрения.

— Ну что, домой?

Миша крутит в руке ключи от машины. Не стал брать в аэропорт водителя, а отвез нас сам.

— А может, пиццу покушаем? — хитровато прищуривается Егор, подзуживая параллельно девчонок, которые быстро состраивают умоляющие выражения лиц.

Мы с Мишей переглядываемся и смеемся, ведь внуки просто веревки из нас вьют.

Егор с Аней живут с Мел неподалеку от нас, поэтому часто проводят время у нас, а вот Оля в последнее время большую часть времени живет с нами, так как ее родная бабушка, наконец, успокоилась и перестала надеяться стать женой Миши.

Пару раз она пыталась высмеять меня и настроить внучку против меня, но Миша, как и обещал, поставил ее на место. Так что ее попытки быстро закончились, и она, хоть и с трудом и разочарованием, но угомонилась.

А недавно и вовсе начала жить своей жизнью. Даже вроде как ходит на свидания, не старая ведь женщина. Ровесница моя.

К вечеру после посиделок в кафе завозим Егора и Аню домой, где их ждет Мел, а сами забираем Олю к себе, так как завтра нам везти ее в больницу — получать плановую прививку.

На следующий день, пока Миша паркуется, мы с Олей входим в здание и идем в регистратуру.

— А в этот раз точно не будет больно? — с сомнением спрашивает Оля, крепко держа меня за руку.

Она слегка трясется, а я раздумываю, как ее успокоить.

— Как комарик укусит, а после мы пойдем в кино, как ты и хотела. Купим сахарную вату, попкорн…

— И лабубу, — бурчит она, хитро поглядывая на меня.

— И лабубу, — говорю я, едва не закатывая глаза.

В последнее время дети на этих игрушках совсем помешались. Как по мне, страшила страшилой, но чем бы дитя не тешилось.

Занимаем очередь, и Оля с интересом разглядывает других детей, которые стоят в очереди. Миша вскоре присоединяется к нам, но в процедурный кабинет не заходит.

Девушка-врач, которая нас принимает, ласково отвлекает Олю, а вот медсестра рядом нервно постукивает ногой, поглядывая на часы. Словно чего-то опасается.

Как только с уколом заканчивают, я слышу щелчок.

Я стою к двери спиной, так что не вижу, кто это так дерзко и резко заходит в кабинет, а затем с силой захлопывает дверь.

— Вы что себе позволяете? Выйдите немедленно! — в шоке говорит врач, а вот медсестра делает шаг назад.

Она кажется мне смутно знакомой, но я не могу понять, откуда ее знаю.

А затем передо мной разворачивается целое представление.

— Ты, дрянь, мужа у меня увести удумала? Думаешь, ноги перед ним раздвинула и теперь право на содержание имеешь?!

Вошедшая женщина в халате немного в теле и, когда кидается на молоденькую, с легкостью валит ее на спину. Они задевают инструменты на столе, и всё валится на пол.

Пока они барахтаются, пытаясь то ли драться, то ли выдрать друг другу волосы, я хватаю Олю и прижимаю ее к себе.

Миша, услышав шум, влетает следом в кабинет и встает перед нами, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит.

Я же стою в шоке и не могу двинуться, только Олю держу крепче.

— Отпусти меня, клуша старая! — визжит молоденькая медсестра, толкает более старшую женщину коленом, и та вскрикивает.

— Кто тут старая?! Кто тут старая?! Да я таких одноразок, как ты, насквозь вижу! Ты моему Роме зачем написываешь? Он тебя всего один раз, и то по пьяне!

Голос женщины кажется мне знакомым, но телосложение при этом будто вижу впервые. И только когда Миша разнимает драку, и я вижу лицо старшей, всё встает на свои места.

— Ирина? — вылетает у меня машинально, когда я не могу сдержать шок от того, что вижу ту, о которой давно забыла.