— Хочешь поехать отдохнуть?

— Вероника уезжает в санаторий, Оля будет со мной. Хотел предложить тебе слетать вместе куда-нибудь. Можем впятером. Возьмем троих внуков.

Он кивает в сторону гостиной, а я задумываюсь.

С одной стороны, в семье проблемы, и меня гложет чувство вины. А с другой…

Рома мне больше не семья.

Он сам сделал выбор. И теперь пожинает плоды.

— А знаешь, Миш. Давай. Давно я не отдыхала.

Решение дается мне достаточно легко, и я даже испытываю облегчение. По-настоящему чувствую, что начала новую жизнь.

Платон звонит мне ближе к ночи, чтобы сообщить о том, что я и так уже подозревала. Кирилл подставил Романа, и тот теперь находится в СИЗО по подозрению в хищении крупных средств.

Несмотря на произошедшее, Платон — сын своего отца, он беспокоится о нем, и я не могу его за это винить.

— Я попробую связаться с его друзьями, мам. Надеюсь, что они помогут.

Я даю добро, а затем занимаюсь сбором вещей в дорогу. Мел, которая уже в курсе, что ее муж предал семью и Романа, находится в депрессии, но разрешение на выезд детей дает. Осталось решить проблему с Кириллом, который мог вставить нам палки в колеса.

— Не переживай, этот вопрос я решу, — уверяет меня Миша, когда узнает, в чем проблема.

Перед самым отъездом в новостях выскакивает информация, что Кирилла задержали и поместили в СИЗО, обвиняя по той же статье, что и Романа.

Я кошусь на Мишу, но вопросы не задаю, хотя понимаю, что это его рук дело.

Несмотря на то, что выяснилось, что Кирилл подставил Романа, последний не был паинькой, поэтому часть обвинений с него не снимают, но вроде как выпускают под залог скоро. Но суд ему еще предстоит.

Отпуск на море вместе с Мишей и детьми становится для меня окончательной точкой и решением жить так, как мне всегда того хотелось. Никогда не скрывать свои желания и мечты, стремиться к исполнению своих целей.

Миша подводит меня к мысли, что и я имею право на отдых, в котором отказывала себе много лет.

Наши внуки, на удивление, быстро подружились, на отдыхе позабыли о проблемах, которые были дома. Мне радостно видеть, что мои внуки находят общий язык с Мишей, а Оля тянется ко мне, хотя я боялась, что ее родная бабушка станет настраивать ее против меня.

— О Веронике можешь не беспокоиться, Полина, я обозначил ей границы. А если она станет лезть и говорить что-то лишнее, я решу эту проблему.

Миша будто читает мои мысли, так что сразу понимает, что меня беспокоит. И это мне очень нравится, так как я наглядно вижу, что ему на меня не плевать. Что мое спокойствие для него на первом месте. И этот факт становится решающим, когда я смотрю на него и раздумываю, стоит ли мне окунуться в омут с головой.

По возвращению в родной город меня ждет тьма пропущенных от Романа, но я не перезваниваю. Нам не о чем говорить, и у меня нет никакого желания узнать, что он от меня хотел.

Эту страницу своей жизни я окончательно перевернула.

Ирина Малявина

— И надолго ты? — осуждающе спрашивает крестная.

— На час-полтора, — отвечаю я, стиснув зубы.

Внутри горит адским пламенем, настолько мне плохо, но я не могу потерять лицо. Не перед своей семьей.

— Снова к нему поедешь? Не надоело еще унижаться? Сколько это еще будет продолжаться?

Ворчание крестной повторяется из раза в раз, даже слова не меняются. Если поначалу я дергалась, то теперь воспринимаю ее слова как обыденность.

Хотя в глубине души мне по-прежнему стыдно. Особенно перед ней. Ведь она единственный близкий мне человек, за исключением сына.

— Я люблю его, как ты не понимаешь?

— Зато он тебя нет! — кричит она, после чего с опаской смотрит в сторону комнаты, где спит мой сын.

Я бы хотела обманываться, но понимаю, что он давно всё слышит и понимает. Мне жаль, что у него такая мать, которая не смогла обеспечить ему полноценную семью, но я над этим работаю. И пусть он сейчас злится, когда-нибудь он поймет меня и даже скажет спасибо.

— Ты ничего не понимаешь, тетя. Рома любит меня и сына, просто еще этого не понял.

— Не понял этого за пятнадцать лет? Если мужчина за год не понял, что ему нужна женщина, то никогда этого и не поймет. Он любит свою жену, иначе бы не жил с ней столько лет!

— Она старая клуша!

Каждый раз, когда кто-то упоминает Полину, бывшую жену Романа, это меня задевает куда сильнее, чем что бы то ни было. Ведь именно у этой женщины всю жизнь было то, о чем я мечтала. И она за это даже не боролась, а получила просто так, в то время как я страдала и делала всё для своего счастья.

— Какая она тебе старая клуша? Ты себя давно в зеркало видела, Ирина? Вы выглядите ровесницами.

Комментарий тети не то чтобы обескураживает, а унижает, но я молчу, не желая признавать ее правоту.

— Роман с ней развелся, тетя, хотя ты говорила, что этого никогда не произойдет.

— Он с ней развелся, потому что она, как умная женщина, не стала терпеть кобеля. Не пожелай она развода, Роман бы никогда от нее не ушел. Неужели ты не понимаешь, что от таких женщин просто так не уходят?

— Что ты хочешь сказать? Что на таких, как я, не женятся?

— Заметь, это ты сказала, не я.

— Но ты это имела в виду.

— Я имела в виду только то, что Роман не для тебя. Вокруг тебя было столько мужчин всю жизнь, которые были готовы взять тебя в жены даже с ребенком, тебе надо было давно согласиться, а не терять свою молодость рядом с чужим женатым мужиком. А теперь он скоро будет и вовсе сиделец!

— Ничего страшного, я дождусь его и мы поженимся. У нашего сына будет полноценная семья.

— А ты спросила, нужно ли это твоему сыну? Пока что он только страдает от твоих истерик и попыток вернуть мужика. Он уже давно взрослый, всё понимает, отец ему, особенно такой, который его не признает, не нужен. Ты только усугубляешь детские страдания.

Я стискиваю зубы, устав бороться с тетей. Она никогда не поменяет свое мнение, а я уже не знаю, как до нее достучаться.

Она не понимает моих чувств и эмоций, ведь сама никогда не любила. У нее никогда не было своей семьи и детей, поэтому ей никогда не понять моего отчаяния.

— В этот раз Рома одумается, так что ты еще увидишь, как ты не права, тетя.

С этими словами я ухожу, хлопнув дверью, а затем в очередной раз еду до полицейского участка, где снова пробую встретиться с Ромой.

На этот раз мне улыбается удача.

Мне назначают с ним свидание, и я лечу к нему, чувствуя, как тучи над головой рассеиваются. Как доказательство, что всё, что я делала все эти годы, было не зря.

Ведь я добилась того, чего хотела.

Развода Ромы.

И теперь он достанется только мне одной.

Роман

Ира — не та женщина, которую я бы хотел видеть в СИЗО, но она так настырна, что я решаю всё же с ней встретиться. Всё еще зол на нее за прошлую встречу, когда она никак не желала угомониться, но решаю пока не думать об этом.

И без того своих проблем хватает.

— Почему меня к тебе не пускали? — недовольно морщится Ира, снова представая передо мной той гордой женщиной, которой была когда-то.

Я знаю, что с карьерой у нее после моих звонков нужным людям на верхах не задалось, и она никак не может найти работу, так что жду, что она начнет умолять меня сбавить обороты. Но этого, на удивление, не происходит.

Она смотрит на меня с таким видом, словно скучала, и я хмыкаю.

Женщины.

Что с них взять.

Всё, о чем они способны думать — это как удовлетворить себя и найти мужика повлиятельнее.

— Что случилось, Ира? Зачем ты терроризируешь моего адвоката?

Вздергиваю бровь, изучая ее внешность. Она потеряла былой лоск. Волосы не блестят, выглядят, как сухая солома, собраны в обычный пучок. Лицо не накрашено, глаза лихорадочно бегают по сторонам, а шея в морщинах, которые я раньше не замечал.

— Я соскучилась, Рома. Что непонятного? Мне тебя не хватает, как и сыну отца.