— Веня всегда был честным и сразу признался мне во всем. Я сразу рассталась с ним, но вскоре узнала, что и сама беременна. Не хотела ничего говорить Вене, ведь он уже был чужой жених. Думала, рожу и одна воспитаю ребенка, но моя подруга, узнав обо всем, сама ему рассказала.

Ждана делает глоток воды, на меня не смотрит и продолжает свой рассказ. У меня же внутри всё замирает, когда я ее слушаю.

— Я не собиралась больше иметь с Веней никаких дел, но оказалось, что он уже успел поговорить обо всем с Дариной и пообещал ей, что ребенка не бросит, будет обеспечивать их. Из нас двоих он любил меня, так что твердо решил, что женится на мне. Дарина вроде бы согласилась, никаких истерик не устраивала, так что когда она однажды напросилась ко мне в гости, я ничего не заподозрила.

Ждана опускает голову, и я уже предполагаю, что могло произойти. Ведь детей у них с мужем общих нет.

— Она пришла ко мне с тортом, хотела обсудить со мной, как мы будем жить дальше. Была такой милой, что я потеряла бдительность. Пока я не видела, Дарина подмешала мне что-то в чай, а когда она ушла, у меня началось кровотечение. Ребенка сохранить не удалось, срок был уже внушительный, так что забеременеть я больше так и не смогла. Я к чему тебе об этом говорю. Тогда слухи ходили, что она не впервые подобное проворачивает, так что пусть Вера лучше держится от нее подальше. Уверена, когда Дарина узнает, за кого ваша дочь выходит замуж, просто так это всё не оставит.

— Это всё… ужасно, — выдыхаю я, не зная, что сказать.

Как женщину, я Жанну понимаю, ведь и сама когда-то потеряла ребенка. Вот только в отличие от нее после я родила еще детей, а ее этой возможности лишили.

— Дарина потом тоже ребенка потеряла, Полин, уж не знаю, по какой причине, может, это ее возмездие за детоубийство, но с тех пор наши мужья и не общаются.

Мое сердце гулко колотится, мне есть о чем подумать, так что когда я возвращаюсь домой, меня одолевает совсем другая мысль.

Я постоянно возвращаюсь к прошлому и думаю о том, был ли мой собственный выкидыш случайным… Или нет?

От происходящего вокруг у меня кругом идет голова. Она едва не пухнет от того, как быстро жизнь моей семьи встает вверх дном и пестрит столькими событиями, которых и за весь брак не наберется.

Детей в подробности не посвящаю, так что старшие даже и не в курсе, какие страсти кипят в доме.

Между тем, адвокат планомерно занимается подготовкой к разводу, ведет переговоры с юристами Романа, которые явно пытаются оттянуть время, придираясь к любым мелочам.

Я же не могу выбросить из головы слова Жанны Дороховой и гадаю, что же было в прошлом. На мужа свои подозрения не вываливаю, знаю, что он всегда будет на стороне своей сестры, но уже не испытываю по этому поводу горечи.

Когда я приняла окончательное решение о том, чтобы разойтись, мне стало так легко и спокойно, что я сразу поняла, что всё делаю правильно.

Все эти дни Дарина живет в городе, но в гостинице. Знаю, что Роман видится с ней и делится семейными проблемами. Эта его тяга советоваться с сестрой вызывает зубную боль, но я помалкиваю, решив встретиться с золовкой с глазу на глаз.

Что толку гадать, если можно задать вопрос напрямую?

— Надо же, и года не прошло, как королевишна решила извинения мне за свою грубость принести, — фыркнула Дарина, когда мы встречаемся в кафе. Я специально выбрала людное место, опасаясь, что не сдержусь и могу устроить потасовку, если мои подозрения подтвердятся.

— С чего ты взяла, что я собираюсь извиняться? Я перед тобой ни в чем не виновата, — холодно парирую я и пожимаю плечами.

Наши с ней взгляды скрещиваются в воздухе, и она пытается давить, хочет заставить меня отвести свой первой. Вот только мне больше нечего опасаться. Какое мне дело до реакции Романа, раз брак сохранять я не планирую?

— Тогда что тебе нужно? — вздергивает бровь Дарина, но хмурится, явно обескураженная тем, как всё обернулось. Она-то ведь думала, что я, как обычно, покаюсь, и она снова продолжит изводить меня, как и предыдущие десятилетия.

Не успеваю я и рта открыть, как она делает неправильные выводы.

— А, поняла, — ухмыляется. — Хочешь, чтобы я на брата повлияла? Не хочешь развода, верно?

Мои брови явно удивленно уезжают вверх. Я и не скрываю озадаченности.

— Не знаю, что тебе Роман наплел, но именно я инициатор развода, так что не говори глупостей, Дарина.

Из меня вырывается раздражение, и я прикусываю губу, чтобы не ляпнуть чего похлеще. Такими темпами до своего вопроса я и не доберусь, разругаюсь с Дариной раньше.

— Ну-ну.

Она мне явно не верит, вон как скептически кривит губы. Я же вдруг смотрю на нее другим взглядом. Не с позиции жены ее младшего брата, а просто как женщина на женщину. И увиденное меня поражает. Я замечаю то, чего не видела раньше. Насколько Дарина несчастна и желчна, отравляя своим характером саму себя.

— Роман рассказал тебе, с кем встречается Вера? — задаю я вопрос, начиная издалека.

Хочу посмотреть на ее реакцию, чтобы убедиться, что Ждана Дорохова не соврала, преследуя собственные интересы.

— С отродьем Дороховых, — выплевывает Дарина и резко выбрасывает руку, хватая граненый стакан с водой. Делает несколько жадных глотков и отворачивается к окну, словно пытаясь скрыть от меня свои эмоции.

Мне и смотреть на ее лицо не нужно, чтобы видеть, как она уязвлена. Руки дрожат, жилка на шее бешено бьется. Такие мелкие детали выдают ее состояние сразу.

— Я уже сказала брату свое отношение к этому безобразию, Полина, — подает наконец голос Дарина, и он у нее слегка дрожит. — Этот союз неприемлем, и ты должна сделать всё, чтобы разлучить этих голубков.

Последнее она выдавливает из себя с каким-то омерзением.

— С чего вдруг? Вера совершеннолетняя и сама способна выбирать спутника жизни. Дороховы — приличная семья, нашего круга, не вижу причин, почему ей не быть с Артемом, — провоцирую я ее, зная, что вывести из себя эту женщину довольно просто. Она авторитарна и не терпит, когда ее слово ставят под сомнение или же спорят.

— Вера… Эта дрянная мерзавка специально выбрала самого неподходящего парня… — шипит Дарина, но я подаюсь вперед, перебивая.

— Следи за языком, ты говоришь о моей дочери, Дарина, — порыкиваю, предупреждая ее, чтобы не считала, что я спущу ей с рук такие оскорбления в дальнейшем.

Впрочем, ее поведение и правда вызывает удивление. Она, конечно, и раньше могла высказать критику в адрес моих детей, если они шумели или баловались, но никогда в ее голосе не было такой ненависти.

Золовка ненадолго замолкает, прищуривается, разглядывая меня будто в первый раз, и мне вскоре надоедает это молчание, ведь сюда я пришла не для того, чтобы праздно провести время.

— У меня был разговор с Жанной Дороховой, Дарина, и она мне много интересного рассказала, — протягиваю я, впиваясь при этом взглядом в глаза золовки.

Они у нее наливаются красным, какой-то капилляр лопнул от перенапряжения.

— Не смей говорить мне об этой потаскухе! — повышает голос вышедшая из себя Дарина и сжимает ладони в кулаки, вдавливая их в стол. — Она украла у меня мою жизнь, а теперь смеет поливать меня грязью?!

Не в силах молчать, она вываливает на меня целый ворох обид, из чего я делаю вывод, что Ждана была все-таки права. Конечно, Дарина ни в чем не призналась, но я умею читать между строк.

Меня с головой накрывает разочарование, и настроение падает, так как я до последнего надеялась, что Дарина не настолько цинична и жестока, чтобы лишить кого-то счастья материнства.

Колеблюсь, желая задать вопрос про себя, как вдруг она говорит то, что заставляет меня насторожиться сильнее.

— Была бы ты поумнее, поступила бы также, Полина. Не пришлось бы мучаться с любовницей мужа, которая сына ему внебрачного родила. Подсыпала бы травки, оставалась бы и сейчас счастливо замужней дамочкой.

По коже проходит мороз, когда я вижу лицо Дарины в этот момент. Черты ее лица заостряются, тени под глазами выделяются сильнее и углубляются, отчего ее глаза кажутся огромными и глубоко посаженными.