— Не знал, что вы сегодня планировали в офис придти.

— К Роме приходила.

— Ясно, — отвечает он коротко, но видно, что хотел бы узнать, о чем мы говорили.

За все эти годы, что он женат на Мел, близки мы не стали. Уж слишком зять казался мне скользким. Но Рома приблизил его, и я молчала, ведь муж всегда сам знал, что делал. А сейчас это и подавно не мое дело.

— Хорошо, что я застал вас, Полина Матвеевна. Я хотел кое-что уточнить насчет галереи.

— Теперь ты ею занимаешься? — вздергиваю я бровь в удивлении. — Не знала, что Рома решил ее не закрывать.

— Я убедил его, что в таких кардинальных решениях нет нужды, — улыбнулся Кирилл, и меня охватил озноб. Не понравился мне его взгляд, уж слишком циничный и деловой.

— Как дети?

Я соскучилась по внукам, но в последнее время не нахожу в себе сил съездить к детям, а сами они к нам приезжают только если собирается вся семья.

— Растут, — неопределенно отвечает Кирилл. В такие моменты напоминает мне Рому по молодости. Он тоже практически не знал, чем занимались наши дети. Ведь воспитанием занималась я, в то время как он зарабатывал деньги.

— Я созвонюсь с Мел, — говорю я и быстро вхожу в лифт, радуясь, что зять не входит следом.

Общение с ним меня тяготит, и я раздумываю, стоит ли сказать свои опасения Роме. Вот только быстро отбрасываю эту бредовую мысль из головы.

Я ведь и раньше пыталась убедить мужа, что не стоит так много ответственности взваливать на Кирилла.

Он мне и до брака с Мел казался мутным, но Рома лишь отмахивался от меня, говоря, что я ничего не смыслю в делах, как и в людях, и со временем я перестала высказывать ему свои мысли.

Что толку, если мое мнение он никогда не считал значимым.

Рома, к счастью, свое слово сдержал, так что вскоре нас развели. И в один из дней я выхожу из государственного учреждения с долгожданным свидетельством о разводе. И не знаю при этом, какие испытываю эмоции.

С одной стороны, мне грустно, что так повернулась жизнь, ведь я никогда не любила кардинальные перемены. Особенно сложно это, когда тебе пятьдесят. Ведь большая часть жизни прожита, и теперь мне придется думать, чем заниматься. Это раньше я могла себе позволить не думать всерьез о заработке, ведь обеспечивал меня муж.

Конечно, я получила солидный счет в банке, а также долю в фирме Романа, на чем настоял мой юрист, намекнув, что так возможная доля дополнительного наследника на стороне уменьшится.

Это стало решающим аргументом, чтобы претендовать на всё совместно нажитое. А Рома и не противился, видимо, после некоторых новостей, наконец, почувствовал собственную вину.

Перед тем, как сесть в машину разведенной женщиной, я кидаю взгляд на Рому, который вышел следом за мной, и вздрагиваю. Теперь наше общение будет проходить в новом статусе.

Он явно хочет мне что-то сказать напоследок, но я резко сажусь в машину и выезжаю с парковки. Прямо сейчас говорить с ним у меня нет желания, и я не хочу бередить зажившие раны.

Дом, в котором мы проживали последние годы, выставлен на продажу, а сама я купила себе квартиру в центре, чтобы полностью начать новую жизнь с нуля.

Дети одобряют мой поступок, кроме старшей Мел. Она обижена на меня за то, что я приняла решение, с ними не посоветовавшись.

И эта ситуация вдруг ясно показала мне, что все эти годы я жила семьей.

Не была личностью, оттого Мел и считает, что я не имела права на развод.

Горько, но это еще раз доказало мне, что я всё сделала правильно.

Минимум месяц мечтаю с бывшим мужем никак не пересекаться, но спустя две недели находится Ирина Малявина. И этой встречи избегать я не собираюсь.

О появлении в городе Малявиной мне сообщает, на удивление, Ждана Дорохова. Оказалось, что именно с ней связалась Ирина, ведь Артем не принимает ее звонки.

— Я назначила ей встречу, но она не знает, что я приду не одна, — предупреждает меня Ждана. — Мужу я ничего не говорила, думаю, для начала лучше поговорить женской компанией.

Я соглашаюсь, так как знаю, как может быть вспыльчив тот же Роман. А сейчас нам нужен конструктивный диалог, а не угрозы со стороны Верхоланцева. Так что на встречу в кафе я прихожу одна, дождавшись отмашки Жанны, когда она завершает свой разговор с Малявиной.

— Я отойду ненадолго, оплачу пока счет, — шепчет она мне, пока Малявина смотрит на меня настороженным взглядом, словно я змея, от которой она не знает, чего ожидать.

Довольно странно поменяться местами, ведь это она была для меня хладнокровной змеюкой, которая разрушила мой брак, но вся моя злость улетучивается, когда я принимаю для себя тот факт, что мужчина не телок, а имеет свой ум.

И если Рома был настолько глуп, что пошел налево, почему я должна испытывать ненависть к этой женщине. Впрочем, неприязнь к ней проникла мне в кровь, и я уже не смогу от этого чувства избавиться. Но держу в голове, что никуда она из жизни Верхоланцева не исчезнет. Ведь у них общий сын.

— Ты хотела поговорить, — высокомерно произносит Ирина, вздернув подбородок, но я вижу, что она хорохорится. Опасается меня и, видимо, не знает последних новостей, что Роман свободен.

Я пропускаю мимо ушей ее заносчивость, так как скандал меня сейчас не интересует. Хочется узнать правду, а если я начну наезжать, вряд ли она пойдет на контакт.

— Ждана уже сказала тебе, что Артем и Вера не родственники? — наклонив голову набок, задаю я вопрос, тщательно разглядывая выражение ее лица.

Она хмурится и кивает, но мне кажется, как будто и для нее эта новость является ошеломляющей.

— Артем — мой сын, в этом нет сомнений, — задумчиво говорит она. — Да и мы с Мариной были сестрами, похожи друг на друга, как две капли воды. Так что это всё не может быть правдой.

Видимо, Марина не сказала своей младшей сестре о том, что не рожала ребенка. Когда я ввожу Ирину в курс дела, она замирает, а затем мрачнеет. Даже ее взгляд становится стеклянным, и она задумчиво прикусывает собственную губу.

Я наблюдаю неотрывно, даже не моргаю, поэтому вижу, как расширяются ее глаза, словно она что-то поняла. Спустя минуту она начинает суетиться и едва не плачет, впопыхах хватает сумку, но рассыпает содержимое на пол. Дрожащими руками хватает всё, пытаясь запихнуть обратно, но руки ее не слушаются, оттого и получается из рук вон плохо.

— Не может быть… Как же так… Он отец…

Ее бормотаний почти не слышно, но я сижу рядом, так что слышу каждое ее слово.

— Кто отец Артема? — сразу догадываюсь я, в чем дело, но ловлю на себе осоловевший взгляд. Малявина даже не видит меня, вскакивает и убегает, словно за ней черти гонятся.

В этот момент как раз к столу возвращается Ждана, и мы обе хмурым взглядом провожаем спину Малявиной.

— Она что-нибудь сказала тебе?

Я нахожусь в шоке и моргаю, не в силах сразу ответить.

— Сказала, — выдыхаю, чувствуя, что Малявина в нашей жизни еще появится. — Кажется, Паша Севастьянов — не отец Артема.

Ждана не сразу понимает, что я ей говорю, а когда до нее доходит, то бледнеет.

— Это что же получается, появится… биологический отец Артема? Живой?

Дорохова спадает с лица, а затем практически убегает, явно желая поделиться информацией с мужем. Так что в кафе я остаюсь одна.

С одной стороны, я чувствую облегчение, что Малявина не имеет никакого отношения к моей Верочке, а с другой, мне немного стыдно перед Жанной. Иррациональное чувство, ведь не я виновата в том, что у Артема есть другой отец. Гадать, кто он, не хочу, так как в последнее время голова у меня просто пухнет от того обилия информации, которая на меня вываливается.

Дочка уже знает от меня, что Малявина ей не кровная родственница, так что я зависаю над ее номером телефона и решаю ничего ей больше не говорить. Всё остальное касается уже Дороховых. И если Артем захочет, то сам расскажет ей, как обстоят дела. Вот только зря Ждана так сильно переживает, ведь Артем уже совершеннолетний, и его никто не заберет.