Так что я широко улыбаюсь и решаю больше не оглядываться назад.

— А ты знаешь. Почему бы и нет? Я ведь ничего не теряю.

Михаил Любимов

Пару дней спустя

— Так что там с твоей Полиной Матвеевной?

Марк смотрит на меня выжидающе и слишком проницательно. В сообразительности ему не откажешь, не зря в ментовке работает.

— С чего ты взял, что моей?

Напрягаюсь, посматривая на друга с подозрением. В последнее время всё, что касается Полины, заставляет меня напрягаться. Словно зверя, который не хочет упустить добычу из лап.

Таким живым я себя давно не ощущал. Да и я давно не юнец, чтобы обманывать себя. Сразу ведь было понятно, что ничего у меня к ней не отболело. Наоборот. Как только я узнал ее новую ближе, так чувства вспыхнули с новой силой.

Не могу сказать, что это некая любовь, но вот то, что она цепляет меня, заставляя думать о себе всё чаще и чаще, неоспоримый факт.

— Ты бы себя в зеркало видел, Миха, только неоновой вывески не хватает, — ухмыляется Марк, откидываясь на спинку стула. В последнее время у нас вошло в привычку встречаться в барах.

— Так заметно?

Я прекрасно понял, о чем он говорит. Вставая по утрам и глядя на свое отражение, почти всегда теперь вижу довольное выражение лица.

— Я тебя сто лет знаю, Миха, так что мне заметно.

Усмехнулся, но больше комментировать зарождающиеся отношения с Полиной не стал. Если предыдущих пассий на недолгий срок мог и обсудить, не вдаваясь в подробности, то вот Полину обсуждать мне совсем не хочется.

— Закрыли тему, Марк. Лучше расскажи, что у тебя с охранной организацией там.

Марк всегда был понятливым, так что мы быстро меняем тему, и оставшуюся часть встречи больше обсуждаем дела.

При выходе из бара уже собираюсь ехать домой, как вдруг звонит Вероника. В последнее время сватья активизировалась и связывается со мной куда чаще, чем прежде. Не то чтобы это напрягало, но ее поведение немного настораживает.

— Слушаю, Ника. Что-то случилось?

Иных причин ее звонка не нахожу. Напрягаюсь, решив, что произошло что-то с внучкой. После смерти единственной дочери она всё, что у меня осталось, так что грудная клетка сжимается, и я даже не дышу в ожидании ответа.

— Добрый вечер, Миш. Нет-нет, ничего не случилось, ты не подумай, — тараторит она, словно я ее босс. Морщусь в очередной раз от ее суетливости, параллельно ища машину на парковке.

— Тогда в чем дело? Что-то нужно? — спрашиваю я, когда она замолкает.

Такая тишина обычно ей несвойственна, она часто сразу переходит к делу, но сейчас мнется, словно малолетняя девчонка, не решающаяся попросить карманных денег.

— Скажи, сколько, я перекину. Можем обсудить месячное содержание, если вам с Олей не хватает.

После того, как оба наших ребенка погибли, мы оба пришли к решению, что Оле лучше жить на постоянной основе с бабушкой. Я же был не против содержать их, чтобы Ника посвящала всё свободное время внучке, а не моталась на работу.

Вопрос финансов обычно так Нику не тяготил, как в первое время, так что я даже удивлен, что она нерешительно мямлит что-то в трубку, убеждая меня, что дело не в деньгах, и звонит она по другому поводу.

— Мы с Олей в парке недалеко от твоего дома, — выпаливает она скороговоркой, и не вслушивайся я так в ее речь, даже не понял бы, что она сказала.

Хмурюсь, не особо соображая, к чему она ведет.

— И?

— Может, ты… Если ты не занят…

Усмехаюсь, догадываясь, что она хочет предложить мне присоединиться к ним, чтобы увидеть внучку, но не понимаю, почему она так странно себя ведет. Будто на свидание меня зовет и нервничает, опасаясь получить отказ.

— Говори яснее, Ника. Оля хочет меня видеть?

— Д-да. М-может и ты хочешь с нами прогуляться?

— Деда-а-а, — вдруг слышу я голос Оли и улыбаюсь.

Успел соскучиться по своей егозе, так что не отказываюсь, предупредив, что у меня есть где-то полчаса, не больше.

Кажется странным, что они гуляют в парке около моего дома, ведь Ника живет на другом конце города, но решаю не заострять на этом внимания. В конце концов, они могли быть в торговом центре, а затем решили прогуляться по парку.

Оля при виде меня улыбается и несется в мою сторону. Подхватываю ее на руки и несколько раз подбрасываю ее вверх, слыша счастливый визг.

— Молозеное! — требовательно, но в то же время хитро посматривает она на меня, а я в очередной раз поражаюсь, как сильно она похожа на свою погибшую мать, мою дочь.

В груди щемит, но я быстро прогоняю тоску, ведь давно решил, что прошлое должно оставаться в прошлом. Ни к чему внучке видеть, как я тоскую по ее матери. Дети они ведь как губки, всё впитывают и запоминают.

— Оля, никакого мороженого, я же сказала, — менторским голосом говорит Ника и подхватывает Олю, когда она слезает с моих рук и пытается утянуть меня в сторону передвижного ларька.

— Вроде не холодно, да и не болела она давно. Дай мне ее побаловать, — киваю я Нике и беру Олю за руку. — Идем, купим тебе мороженое. Ты какое хочешь? Сливочное или шоколадное?

— Кубничку, — с важным видом требует Оля и бежит рядом едва ли не вприпрыжку. С учетом моего длинного шага наша скорость почти наравне.

— Кубничку так кубничку.

— Балуешь ты ее, Миш, — говорит отстающая Ника, дышит едва ли мне не в спину.

Оля в этот момент вырывается и убегает вперед, чтобы встать в очередь за ребятней, которая выстроилась в ожидании мороженого, и Ника равняется, после чего мне приходится немного сбавить шаг.

— А для чего еще нужны бабушки и дедушки, если не для того, чтобы баловать внуков? — усмехаюсь я.

— Это при наличии родителей, Миш. А мы сейчас Оле за родителей, а не…

Она замолкает, голос ее дрожит, а я молчу, хотя мне есть что сказать. Понимаю ее горе, ведь и она потеряла сына, но я уже устал возвращаться к этому вопросу. Ведь прошлое не изменить, и я не хочу омрачать настоящее и будущее страданиями и горем. Стараюсь сделать всё, чтобы Оля не чувствовала себя сиротой.

— Надеюсь, Оле ты ничего подобного не говоришь?

Хмурюсь, посматривая на Нику. Она идет, склонив голову, даже будто вытирает слезы с щек, но я не сокращаю между нами дистанцию. Мы сваты, ничего больше.

— Конечно, Миш, ты за кого меня принимаешь? — возмущается Ника и вскидывает на меня гневный взгляд. Такой она мне нравится куда больше. — Просто я беспокоюсь за Олину дисциплину и здоровье. Если ты будешь постоянно потакать ей, разбалуешь. У нее может горло заболеть, ангина опять же, а вдруг еще и…

— Хватит, Оль, я тебя понял. Но от одного мороженого ничего страшного не будет. Да и сейчас не зима, на улице тепло, а ребенок хочет. Или предлагаешь мне быть плохим копом?

— Пока выходит, что это моя роль, — фыркает Ника, а я ничего на это не отвечаю.

Может, дело в моей сентиментальности, но с родной дочерью я был довольно строгим отцом, и теперь мне остается только сожалеть об упущенном времени с ней. Когда она была маленькая, я почти постоянно пропадал на работе, даже не заметил, как она выросла.

Так что с Олей стараюсь таких ошибок не допускать. Конечно, работа по-прежнему занимает много времени в моей жизни, но для внучки я выделяю свободные дни, чтобы она чувствовала и знала, как важна для меня.

— Ладно, Миш, прости. Я сама не своя, на взводе. Сам понимаешь, похороны, потом поездка обратно. Я вся на нервах.

Ника вздыхает и нервно поправляет волосы с двух сторон, но я давно привык к ее суетливости, так что не обращаю внимание на такие ее выпады.

— Может, тебе отдохнуть, Ник? Я возьму отпуск и заберу к себе Олю, а ты съездишь куда-нибудь. На курорт или в санаторий. Оплату я беру на себя, ты же знаешь.

Предложение, как по мне, разумное. Да и мне стоит взять паузу в работе. Все процессы налажены, так что недельку заместители справятся с управлением и без меня.

— Ммм. Это хорошая идея, — спустя длительное время реагирует положительно Ника. Выглядит задумчивой, посматривает на меня с какой-то неуверенностью.