Когда я возвращаюсь в новую квартиру, осматриваю многочисленные коробки, которые так и не распаковала, и ложусь на новый диван. Не знаю, как долго не двигаюсь, но когда достаю телефон и вижу, что мне никто не звонил и не писал, осознаю, что кроме своих детей у меня никого нет.

Все немногочисленные подруги, которые были у меня в студенческий и школьный период, давно канули в лету. Поначалу мы еще встречались, но со временем меня затянула семейная жизнь, и общение прекратилось.

А теперь выходит, что к пятидесяти годам у меня даже нет того человека, с которым я могла бы обсудить свой развод. И вообще посоветоваться, что же мне делать дальше.

— Господи, — шепчу я в пустоту, а затем подрываюсь, чтобы чем-нибудь себя занять. Хотя бы той же уборкой, чтобы мысли об одиночестве не терзали мой разум.

Спустя пару часов, когда я выношу последний мешок с мусором, чувствую себя немного удовлетворенной и физически вымотанной.

Захожу в лифт и уже было хочу уехать наверх, как в последний момент внутрь вбегает неопрятный бугай. Забиваюсь в угол лифта и настороженно смотрю на него через отражение зеркала. Небритый, в пыльных джинсах и черной толстовке с капюшоном, который закрывает лицо.

Отвожу взгляд, когда он смотрит на меня в ответ, но прямо, не через зеркало. По коже проходит мороз, ведь он так и не нажал кнопку своего этажа, а едет со мной на мой. А когда створки лифта раскрываются, я выбегаю и слышу позади его гулкие шаги.

Чертыхаюсь и резко разворачиваюсь, выставив ключ, как орудие. Понимаю, что это бесполезно, но страх буквально обволакивает меня, не давая мыслить разумно.

Сердце гулко колотится, к горлу подкатывает ком, мешающий даже закричать, а лицо нависшего надо мной мужика кажется мне зверским и угрожающим.

— Имя?

Голос у него хриплый, низкий, аж мороз коже. Взгляд, который он кидает на выставленный мною ключ, насмешливый. Мы оба понимаем, что ключом я защититься от него даже при желании не смогу.

— Ч-что?

— Ты новая владелица квартиры?

— Д-да.

Скольжу взглядом по сторонам, надеясь, что кто-нибудь выйдет из квартир напротив, чтобы спасти меня, но, как назло, на лестничной площадке мы одни.

— Мне долго ждать? — слегка раздраженно спрашивает мужчина, и я непонимающе взираю на него снизу вверх.

— Чего ждать?

Пытаюсь оценить, сумею ли добежать до лестницы и рвануть вниз, но он стоит настолько близко, что только руку протяни, и схватит меня за шкирку играючи, даже не приложив к этому особых усилий.

— Когда ты назовешь свое имя.

Он ощеривается и хмурится, даже недовольно и демонстративно поглядывает на свои наручные часы. Вот они оказываются как раз совсем не простыми. Так что я сильнее настораживаюсь, ведь чуть не приняла этого мужчину за бродягу или спившегося соседа.

— Мы на ты с вами не переходили. И зачем вам мое имя? Я сейчас закричу и…

Не договариваю, так как в этот момент происходит кое-что из ряда вон.

— Полина?

Он наклоняет голову набок и прищуривается. Идет активная работа мысли, а затем взгляд загорается, и всё напряжение из него уходит.

— Кто вас подослал? Я заплачу больше!

На секунду мне даже кажется, что это Роман так решил расправиться со мной, лишь бы не отпускать. Страх настолько сковал меня, что я не сразу понимаю, что мужчина напротив делает шаг назад и поднимает руки ладонями ко мне. Слегка улыбается и всячески демонстрирует, что угрозы для меня не представляет.

— Не бойся, я не… Кхм… Я не собирался причинять тебе вред, я твой сосед, — говорит бородач и задумчиво трет заросший подбородок.

Тревога отпускает меня не сразу, я практически вжимаюсь в металлическую дверь, словно это могло бы мне как-то помочь, будь это какой-нибудь киллер, а не обознавшийся сосед.

— Вы меня с кем-то перепутали, — произношу я спустя время, окинув мужчину взглядом.

Он мне совершенно незнаком, так что я качаю головой, понимая, что он принял меня за другую женщину. Мало ли, кто раньше здесь жил до меня. Я ведь покупала квартиру через риелторское агентство.

— Полина Кравчук?

Не то вопрос, не то утверждение.

Я уже было хотела открыть свою дверь и скрыться в глубине квартиры, как замираю, ведь он произнес мою девичью фамилию. Я не стала ее возвращать после развода, так как привыкла быть Верхоланцевой, да и не хотела заморачиваться с кипой документов. Уже даже сама будто забыла, как меня звали до замужества, а теперь вдруг ко мне врывается прошлое.

— Это моя девичья фамилия, — осторожно отвечаю я и еще раз окидываю взглядом этого бугая. Но чем больше смотрю, тем сильнее понимаю, что в голове не возникает никаких ассоциаций.

— А вы…

Я провожу рукой в воздухе, поднимаю взгляд на лицо мужчины и жду ответа. Он же не спешит заговаривать со мной снова, с интересом изучает меня. Бесстыдно и слишком откровенно. Он явно не из тех, кто может чего-то стыдиться.

— Михаил Любимов. Неужели не помнишь? Хотя больше тридцати лет прошло, не удивительно.

Хмурюсь, а затем снова окидываю его взглядом.

— Мишка?! Тебя совсем не узнать.

Пытаюсь сопоставить знакомое с детства имя с этим крупным соседом. Тот Михаил Любимов, которого я знала раньше, был щуплым очкариком с близорукостью. Высоким, долговязым сыном наших соседей. Не сказать, что мы так уж близко общались, но наши родители дружили, так что мы часто пересекались.

— В последний раз мы виделись, когда ты школу закончила, Полина, так что я не удивлен, что ты меня не узнала, — улыбается Миша, и я тепло растягиваю губы в ответ.

Его появление неожиданно возвращает меня мыслями к прошлому, когда были живы родители, и я не могу сдержать чувство ностальгии. Последнее, что я о нем помню, так это то, что после школы он ушел в армию, а больше я его и не видела.

— А вот ты меня узнал, — задумчиво протягиваю я, нахожусь всё еще в шоке.

— Просто ты совсем не изменилась, Поль.

Миша широко улыбается, а я качаю головой.

— Ты мне льстишь. Мне же пятьдесят, а не восемнадцать.

Не сказать, что я ему верю, но всё равно от комплимента становится приятно. Но ненадолго.

— Что это только что было, Миша? Ты всех новых соседей так встречаешь?

Он чертыхается и морщится, и вдруг я замечаю то самое сходство, на которое не обратила внимание раньше. Он дергает верхней губой и прищуривает глаз так же, как и в юности.

— Многолетняя привычка, — отвечает он. — Ты показалась мне… ммм… подозрительной.

Он вдруг кидает странный взгляд на мою дверь, но я не пойму, в чем дело. А спросить уже не успеваю. Открывается соседняя дверь, и оттуда выглядывает молодая девушка. Лет тридцати пяти на вид, брюнетка, выражение лица сразу выдает в ней первостатейную стерву. Но больше всего поражает ее наряд. Прозрачный пеньюар, под которым явственно видно, что она в одних лишь красных кружевных трусиках.

— Миш, ты долго? — протягивает она томно, а сама стреляет настороженным взглядом в меня.

Секунда на осмотр, и девица расслабляется, выдав мне вердикт. Безопасная.

Любимов что-то говорит мне и скрывается за дверью своей квартиры, а вот я вхожу в свою уже оглушенная. Отчего-то усмешка на губах его женщины заставляет меня почувствовать себя куда более уязвимой, чем после встречи с Малявиной.

Я подхожу к зеркалу и едва не чертыхаюсь, увидев, в каком виде предстала перед другом детства. Растянутые в коленках пыльные треники, замызганная дырявая футболка, проигравшая неравный раунд с многочасовой уборкой, и растрепанная гулька, которая совсем меня не красит. Уже даже не говорю о том, что морщинки углубились и стали более заметными.

Неудивительно, что Миша Любимов посчитал меня подозрительной. Наверняка принял меня за местную бомжиху.

— Что ты делаешь, мам? — раздраженно интересуется Мелания, с недовольством разглядывая коридор моей новой квартиры.

За последнюю неделю я ее обставила и придала уют, но не сравнить с той роскошью, что была у нас в коттедже. Там я ориентировалась на вкусы мужа, который любил, чтобы нас окружало всё самое дорогое и современное. Здесь же сделала так, как нравится мне. Чтобы мне хотелось приходить домой с радостью и улыбкой на лице.