Лилия несмело зашла внутрь, при этом в полутьме её наряд начал сиять ещё более ярко, девушка буквально превратилась в одну большую живую драгоценность. Проводил её внутрь, отодвинул стул, засуетился, предлагая угощения, налил вина… Постарался исполнить все ритуалы, хотя со знанием великосветского этикета у меня не совсем ладно.
Сначала было тяжело и натужно, но постепенно мы преодолели некий барьер, и неожиданно пришла лёгкость и непринуждённость — Лилия, сначала зажатая, всё больше расходилась, и вскоре уже щебетала просто без умолку. И, внезапно, её было интересно слушать. Мы действительно очень душевно посидели, поговорив о многом. Так, например, уже не скрываясь и не таясь, девушка выложила истинную историю своей семьи:
— Как ты понимаешь, целительство — не самый лучший дар. Увы, наш мир жесток. Кто не может за себя постоять, того просто сметают с доски, или подчиняют подчиняют себе, делая вассальным родом. Ведь какая разница, что ты можешь сколько угодно возвращать жизнь в своих изломанных бойцов, если они простые люди с обычными, человеческими ограничениями? И конечно же ситуации, когда наши услуги нужны, иногда возникают… Но скорее редко. И, опять же: всё то же самое, что и с помощью нашего дара, можно сделать при наличии достаточно современного медицинского оборудования, которое достать в каком-нибудь из технологичных миров не проблема, были бы креды. Потому — когда в какой-то момент вознаграждение за работу родителям выплатили артефактами, так уж получилось, заточенными на работу с металлом, папа с мамой решили, что род Кимов-целителей на одном конце разведанного мира должен исчезнуть, чтобы на другом конце появился род Кимов-металломансеров.
— Но артефакты же дают лишь ограниченные возможности?..
— Разумеется. Но родители и правда нашли отличное место, где мы никому не нужны, и отличное применение этим артефактам. Способность чувствовать рудные жилы на расстоянии, способность легко работать с металлами — это позволило легко и быстро зарабатывать, поднять авторитет среди шахтёров. А дальше, потихонечку, мы скупали всё больше артефактов, становились ещё сильнее… Заодно использовали и основной дар. У нас было с собой якобы «современное медицинское оборудование», а на самом деле — устаревшие и еле работающие капсулы. Мы клали туда пациентов, а дальше — наркоз, и работа вручную. Это тоже стало хорошей статьёй доходов. Как и протезирование, которое находится на стыке целительства и управления металлами.
— А что с боевым применением?
— Какая разница, когда ты в космосе, и под твоим началом небольшой флот с командами верных людей, многих из которых ты излечил от неизлечимых, или по крайней мере тяжёлых, болезней, или снова вернул в строй, позволив полноценно жить даже несмотря на инвалидность? Никто из тех, кто смог бы «попробовать нас на зуб» и доставить серьёзные неприятности, просто не долетал до той станции, которую мы оборудовали в качестве резиденции. Со всех сторон только плюсы. Один недостаток — за безопасность и успех пришлось платить. Никаких терраформированных планет, никакого неба над головой… Только переборки станции и бескрайняя чернота вокруг. Я родилась на поверхности, и мне выносить всё это оказалось тяжеловато, особенно поначалу. Не знаю, как ты догадался… Но сейчас, когда вижу эти голограммы, — она махнула рукой на снежный пейзаж «за окном», — Я просто кайфую. Напоминает детство, счастливое и беззаботное, когда над головой было небо, а под ногами — земля.
Сказав последнее, она топнула по металлической поверхности, сейчас замаскированной под камни. Мои глаза невольно сползли на стройную ножку, затянутую в искрящие металлические кружева, которые выгодно оттеняли живую кожу… Отвести взгляд получилось только с не малым трудом.
И только сделал это, тут же наткнулся на довольную усмешку Лилии.
Стараясь прекратить это безобразие выпалил первое, что пришло в голову:
— Тебе нравится твой дар? Ты не считаешь себя неполноценной?
Лилия снова усмехнулась, наклонив бокал и заглянув в него, будто пытаясь рассмотреть там ответ, а потом пригубила вино. Губы её влажно заблестели…
Опять пришлось срочно прикладывать волевое усилие, чтобы смотреть не на них, а в глаза.
Хотя так, пожалуй, было только хуже.
Девушка улыбаясь наблюдала за моими метаниями, отлично понимая, что спросил я просто чтобы отвлечься — но после изрядной паузы всё же ответила.
— Знаешь, Темнозар… Да. Я совершенно не считаю себя неполноценной. Мне почему-то кажется, что способность чинить то, что испорчено, и возвращать к жизни — это куда лучше, чем способность портить и этой самой жизни лишать. И мне кажется, что мир наш устроен несправедливо. Такие, как мы, тоже должны иметь право на существование!
— В будущем мире, который мы вместе построим — если всё получится, конечно — достойное место для всей твоей семьи обязательно будет.
Девушка покраснела и потупилась.
А я усмехнулся.
— Многого про тебя я не знаю… Но кое-что успел считать. Знаю, что ты протащила в своей поклаже. Главное, чтобы все твои не попались врагу живым…
— Мы знаем, как устроен человек, умеем управлять внутренними процессами, — Лилия ответила неожиданно жёстко. — Тот, кто способен запустить чужое сердце — сможет остановить и своё.
— Главное, чтобы хватило духа… Это страшно, даже когда знаешь, что вернёшься с той стороны.
— Духа хватит, Темнозар. Не сомневайся, я знаю своих. У них, у каждого, хватит.
— А ещё — надо, чтобы хватило времени…
— Вот это да. Уже… Может быть проблемой. И потеря части Силы… Но это издержки, без них никак.
— А что твой отец?.. И почему мать ждёт его?
— Это… Сложно объяснить. Если ты этого не прочитал в моих мыслях, значит, пусть останется моей небольшой тайной. Хотя бы одной. Там… Старые долги семьи.
— Ладно. Пусть будет так, хотя всё это и выглядит странно.
— Мои родители очень упрямые люди. И они… Очень ценят то, что сумели создать. Пусть со стороны и кажется, что Бета Копья — всего лишь Кровавыми забытая и очень бедная система без нормальных условий для существования… Но пока они не убедятся, что спасти всё не получится, они не отступят.
— А ты? Как тебя отпустили?
— А я — просто подстраховка. Родители всё же разумные люди, и понимают: может быть всякое, и не складывают все грузы в один звездолёт.
— Может быть… Да не может быть, а будет точно!..
— Я тоже была в твоей голове, видела — и сполна прочувствовала, что происходит. У них ведь нет всей полноты картины, оперируют лишь частью информации…
— Поговоришь? Может, получится переубедить?
— Попробую. Хотя, зная маму — вряд ли. А папа… Он действительно пропал, и никаких вестей от него нет уже довольно давно.
— Я пошлю за ним несколько кораблей. Возможно, что-то получится узнать. Скажи, в какую систему, приметы, всё прочее…
— Спасибо. Это было бы очень замечательно.
Ненадолго в каюте повисла тишина, неожиданно для меня вполне даже комфортная. Хотя чем дальше, тем чаще начала приходить мысль, что хорошего понемногу, и пора бы уже и честь знать.
Молчание первой нарушила Лилия.
— Темнозар.
— Да?
— Ты так любишь свою жену… Что мне кажется, я уже её ненавижу.
— Эм-м-м… Очень неосторожно говорить при мне такое вслух.
— Да ладно тебе… — она махом осушила свой бокал, отставила в сторону, встала на ноги, обошла стол и взгромоздилась мне на колени.
Не помешал, не оттолкнул — но и не стал касаться девушки руками, демонстративно отведя их в стороны.
Чувствовать так близко тепло живого и почти что голого тела было… Волнующе. Всё-таки наряд Лилии — это нечто. Пусть внешне и не такой похабно-развратный, как те видимо украденные из дешёвого портового борделя образцы, которые в последнее время надевала Снежана, но по итоговому эффекту — ничуть не слабее.
— Лилия. Мы договаривались о рамках…
— А я… Я в рамках! — к щекам девушки тем не менее прилила краска.
— Тебе, кажется, слишком много вина. Не делай того, о чём потом пожалеешь…
