Затем оставил на груди безмятежно спящего сенешаля лист бумаги с небольшим текстом, написанным по моему указанию Гретикусом. После чего скастовал над кроватью вспышку, задействовав соответствующий артефакт, выкинул эспандер в окно и тут же заскочил в него.

Сенешаль Дорган, королевский дворец Нумеронга

Сенешаль испуганно подскочил в своей кровати. Что-то его разбудило, но что — он понять не мог. Вроде бы все было тихо и спокойно.

Правда, тут он обратил внимание на то, что окно открыто. Это было очень странно, потому что он велел своим слугам закрыть его перед сном. И они точно это сделали.

После этого он вдруг, скосив взгляд в сторону, увидел, что его артефакты, что лежали на столике, пропали. Уже хотел закричать, призывая слуг и охрану. Но тут заметил, что на одеяле лежит лист бумаги.

Схватив его, он прочел написанное крупными буквами:

«Король знает все! Палачи уже идут по твою голову. Немедленно спасайся, пока есть возможность. Твой таинственный доброжелатель».

Сенешаль понятия не имел, что это за такой таинственный доброжелатель может у него иметься. Но грешков у него, конечно, перед королем было множество.

Кто бы не воровал, находясь на такой высокой должности, как у него? Как удержаться-то, если должность позволяет? Все бы этим занимались на его месте. Вот и он крал все, что получалось. Воровал и боялся. И все ждал, что однажды с ним может случиться самое страшное. Король потеряет терпение, узнав о его прегрешениях, и пошлет своих охранников арестовать его. А дальше тюрьма, пытки и страшная казнь…

Так что, ни на секунду не усомнившись в правдивости написанного, сенешаль немедленно передумал поднимать шум. Не в его интересах сейчас приближать время встречи с охраной.

«Интересно, когда оставили это предупреждение? И что это за таинственный доброжелатель?» — подумал он.

Впрочем, сейчас ему было не до этого. Тем более этот доброжелатель явно себя внакладе тоже не оставил, забрав его артефакты на круглую сумму.

«Ну что же, если мне удастся спастись, это будет достойной платой за мою жизнь, которую я, конечно, оцениваю подороже этих артефактов», — подумал он.

Ну ладно, все же об этом он думать будет потом. А пока что надо одеться как можно быстрее и немедленно спасаться из королевского дворца, пока есть такая возможность.

Эйсон, королевский дворец Нумеронга

Я не сомневался, что сенешаль, получив мое предупреждение, сбежит из дворца, и, скорее всего, из страны тоже. При этом не подозревая, что сам факт этого бегства станет для короля свидетельством его измены, нанесшей ему просто чудовищный ущерб. Ну да, если прикинуть, сколько стоят только украденные нами картины… Король, скорее всего, потратил на эту коллекцию десятки миллионов золотых монет. Ну и угнанный табун, если мы завершим дело с ним до конца, — это тоже миллионы золотых монет. Унесенные из библиотеки книги тоже денег стоят, сотни тысяч, а возможно, и миллионы, это смотря какие редкости мы прихватили. Так что, разъяренный этой изменой и этими невероятными потерями, король объявит за голову сенешаля такую чудовищную награду, что тот до конца своей жизни будет вынужден прятаться в какой-нибудь дыре, постоянно опасаясь охотников за головами. Скрывать свое лицо на людях и сам себе готовить, потому что будет бояться нанять слуг, опасаясь, что они его выдадут… Зачем служить за горсточку серебра в месяц, если можно сразу получить десяток тысяч золотых монет, просто связавшись с людьми короля и выдав хозяина? Никакой больше роскошной жизни, никаких балов, ресторанов, фуршетов… Сколько бы он ни украл у короля, он и потратить эти деньги даже не сможет. И так вплоть до войны с демонами, которая поставит, скорее всего, закономерный итог его жалкой жизни. А если проявит малейшую неосторожность до войны, то будет схвачен и доставлен к королевским палачам. Меня, в принципе, в качестве мести вполне устраивал и тот, и другой вариант.

Удовлетворенный тем, как разобрался с сенешалем, я залез в эспандер, который Илор, обратившись в хагрекса, должен был доставить в ту деревню в десяти километрах от столицы, куда королевские конюхи и охранники должны пригнать для нас стадо.

Портрет человека, которому надо передать табун, тот самый, что я вручил начальнику дворцовой охраны, я купил за три серебряных монеты в первой попавшейся лавке еще в Аргенте. Какая вообще разница, какой портрет, если Илор может воплотиться практически в любого человека, чей портрет я куплю…

Проблемы могут возникнуть только в том случае, если наткнешься на того, кто знает этого человека, в том числе и то, как должен звучать его голос. Но сомневаюсь, что кто-то из гвардейцев и конюхов когда-либо встречался с тем тридцатилетним мужчиной, портрет которого мы купили в совершенно другом королевстве, расположенном за несколько тысяч километров от этого.

Тем более портрет хоть и был хорошо написан, но явно принадлежал совершенно неизвестному художнику, иначе не стоил бы настолько дешево. А никто по-настоящему серьезный не позволил бы себя рисовать художнику, имя которого никому не известно. Так что с этой точки зрения мы чувствовали себя в полной безопасности.

Ясно, что полет хагрекса, пусть и прерывающийся каждые три с половиной минуты — на то, чтобы дать мне вылезти из эспандера и немножко продышаться, прежде чем залезать в него снова, — это очень быстрый способ перемещения. Так что у деревни мы оказались на несколько минут раньше, чем охранники и конюхи из королевского дворца с их табуном.

Илор тут же аккуратно преобразился, чтобы соответствовать изображению на портрете.

Я одобрил то, как он выглядит. Сам, конечно, тоже был загримирован под тридцатилетнего мужчину. И оба мы были в дорогих костюмах и обуви.

Это было необходимо, потому что, несмотря на отданный приказ, вряд ли охранники решились бы передать королевских скакунов каким-нибудь оборванцам. Ну а тут будет видно, что перед ними два аристократа. Так что с этой точки зрения претензий у них уже быть не должно.

За несколько минут мы, проявив сумасшедшую активность, разбудили местных жителей. И, начав швыряться золотом, скупили у них всех лошадей.

Должны же у нас быть лошади, на которых можно отправить обратно охранников и конюхов во дворец. Они совершенно не поймут, если им предложат возвращаться из такой дали ко дворцу пешком. Это тут же вызовет у них серьезнейшие подозрения.

Местные жители, конечно, после такого спать обратно не легли. Еще бы, ведь этой ночью на них неожиданно пролился настоящий золотой дождь. Мы заплатили им за их коней и седла минимум в три раза больше того, что они в действительности стоили.

Одна только проблема, конечно же: нумеронгским языком мы не владели. Но нам это было и не нужно. У нас был письменный приказ, написанный на этом языке начальником дворцовой охраны. Так что, когда табун пригнали, мы с Илором тут же подошли к охранникам.

Илор молча вручил им этот приказ. А там должно было быть написано лично Гретикусом:

«Не задавая никаких вопросов, передать табун и немедленно всем возвращаться во дворец».

Естественно, прочитать это сам я не мог, но куда бы делся начальник дворцовой охраны под «Болтуном»?

Я решил, что получив такого рода письменный приказ, охранники почувствуют себя в безопасности. Потому что будут знать: они смогут им прикрыться в случае, если все-таки что-то произошло не то. Какие к ним могут быть претензии, если у них на руках есть письменный приказ о передаче табуна, заверенный высоким начальством?

И это сработало. Никаких вопросов не последовало. Поклонившись нам, начальник охраны конюшни забрал приказ и велел тут же седлать предоставленных нами лошадей и следовать обратно во дворец.

А когда охранники и конюхи скрылись на горизонте, я вышел вперед и сделал предложение местным на хельском языке — на котором мы провели раньше с ними переговоры о покупке лошадей, пользуясь наличием нескольких человек, которые неплохо его знали.