Также, несмотря на то, что я мог прикасаться к старику, не причиняя ему боль, нарастал мой голод по тактильности и тёплому живому общению. Да и наши отношения были не настолько близки. Алдаласар давно охладел ко всему мирскому и стал словно чувственным инвалидом. Я скучал по своим друзьям. И даже тепло Даэлии не спасало.

Я стал лучше понимать, что происходит с Алдаласаром, что он чувствителен даже к крохам препраны. Такой детектор на ножках. Так же его холодность вызвана постоянной концентрацией на поддержании особого ментального барьера. Учитывая его проблемы с контролем препраны, ему это даётся тяжелее, чем кому бы то ни было. Ну и исследования давили на его психику, куда ж без этого. По сути, он тут личным героизмом занимался на постоянной основе и вечно страдал. И правда поразительно, что его рассудок ясен несмотря ни на что. Опять же это отчасти из-за его самоконтроля. Когда становится совсем тяжко, он погружается в состояние, похожее на сон без сновидений. Таким образом удаётся снимать напряжение с психики.

Мне было тревожно после всего, что узнал. Жуткие Болота давали безграничные возможности, но в то же время были реально опасны. И я не о демонах и агрессивных магзверях, а о вещах гораздо хуже. Тут предстоит противостоять тому, что не увидеть и не почувствовать, можно сойти с ума и даже не понять этого.

Любая шальная мысль может оказаться не твоей собственной, а навязанной извне и ты это никак не поймёшь. Демону даже не нужно находиться рядом или подселяться, всё произойдёт гораздо тоньше. То, чего я боялся всегда, что было причиной моей мнительности и множества ошибок, здесь обретало пусть и призрачную, но довольно реальную форму. Я могу потерять самого себя свою истинную личность. Стать тем, кем не являюсь. И я не в состоянии противостоять этому.

Может, ну это место? Свалить после окончания служения и не лезть? Моя тяга к познанию сильна, но так же я люблю себя достаточно сильно, чтобы подвергать опасности напрасно. Как же всё сложно-то!

Алдаласар дал мне совет. «Если чувствуешь, что что-то не так, то скорее всего так оно и есть». Так называемая интуиция самое мощное оружие менталиста, не стоит сомневаться в ней, даже если логически её посылы абсурдны. Если любое логическое объяснение нарывается на отторжение интуиции, то лучше прислушиваться ко второму. Это дар души, не стоит его игнорировать, раз уж умеешь «слышать».

Вечером у костра я обнимал Даэлию и задумчиво смотрел на огонь. Айлинайн обратил внимание на моё странное поведение, в отличие от того же Рэя. Болотник в принципе был довольно умён и сообразителен. Практически как живой эльф — это в нём настораживало и восхищало меня. Жаль, что он лишь пешка в руках Тайритрона, связан по рукам и ногам. Безвольная кукла, лишь пребывая рядом со мной, он смог хоть немного морально восстановиться.

— Сможешь ли ты понять, что я схожу с ума, либо нахожусь под влиянием демона? — спросил я.

— Первое нет, второе ты и сам поймёшь.

Обнадёжил, слов нет. Прошло ещё какое-то время и я начал проваливается в сон.

— Даже безумие бывает разным, — Айлинайн внезапно решил продолжить разговор. — Обстоятельства существования наравне с демонами влияют на разум. Живым свойственно меняться, как и мёртвым, хоть мы и в меньшей степени подвержены подобному. У нас, в отличие от живых, мировоззрение не может измениться от одной беседы или в течении суток под действием обстоятельств. Живые же на то и живые, что их срок ограничен, а изменения могут быть молниеносными. Борьба сознания за идентификацию и есть высшая суть существования. Как и сопротивление обстоятельствам или навязанным извне постулатам. Если борьба идёт естественным образом, то и обнаружить нечего. В отличие от демона, который будет вполне ощутимо вскрывать голову. Вот его я смогу обнаружить, но и ты тоже. Слабое же влияние, рассеянное во времени, неподвластно обнаружению, так как является по сути жизненным обстоятельством и не нарушает принципа существования иных существ.

— То есть, ты тоже не сможешь обнаружить такое присутствие демона?

— Нет, как и нет смысла в подобном. Ураган может с корнем вырвать дерево, а лёгкий бриз со здоровым деревом не справится и за столетие. Поэтому, в отличие от урагана, бриз никто не боится и не обращает на него внимание, это обыденная часть мира.

«И всё же, Алдаласар смог его ощутить», — подумал я и нахмурился. Всё благодаря травме души, которую я даже видеть не могу, в отличии от того же Эльдариона. Выходило, она совсем глубинная.

Найтис встретил меня очередной проверкой, опять попался тот самый мужик из переведённых, что и в прошлый раз досматривал меня. Рожу он держал недовольную и смотрел с осуждением и подозрительностью, но ничего не говорил.

Опять навстречу вышел Финалфисол и потянул свои грабли к моему лицу. Прям дежавю. Я усмехнулся и пошёл ему навстречу, но в удачный момент извернулся и быстро обошёл его, после чего побежал вперёд. Когда миновал ворота, мой взгляд скользнул по тренировочной площадке. Я тут же замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Я ведь совершенно не подумал об этом!

Пока стоял, замерев, и передавал просьбу Рэю, Финалфисол подкрался сзади и нагло схватил меня на плечи, чтобы в следующее мгновение прошептать на ухо «попался». Это было так мерзко, что я выпустил из себя кинетическую волну во все стороны. Это не что-то боевое, но должно было оттолкнуть мужика от меня. Увы, эффекта не последовало, если не считать удивления на его лице.

— Тебе не кажется, что у нас недостаточно близкие отношения, чтобы ты мог вести себя подобным образом? — сказал я как можно строже.

Мужчина выпрямился и убрал свои руки. Он ничего не сказал, лишь рассеянно смотрел на меня, потому я развернулся и направился в кабинет Онванара. Тот всё так же стоял у окна, будто до этого высматривал меня. Наверняка и сцену со своим другом видел.

После всего, что узнал у Алдаласара, казалось, что меня окатило холодной водой. Я знал этот кабинет как свои пять пальцев, провёл здесь множество часов, в том числе изучая сложную печать на полу, но сейчас это помещение казалось мне совершенно чужим и незнакомым. Я стоял как вкопанный и смотрел на того, кого совсем недавно считал своим другом, к кому испытывал родственные чувства. Меня даже не раз посещала мысль, что хотел бы видеть именно Онванара на месте ублюдка Ларгоса. Но, увы, жизнь несправедлива, даже в сказочном мире, где я чудом очутился. К сожалению, с братьями мне не повезло, но друзей выбирать уже могу сам.

Онванар, ни слова не говоря, вернулся за свой стол. Выглядел он опечаленным и отводил взгляд, отчего меня кольнуло чувство вины. Не я ли сам всегда первым кидался на него, отыгрывая роль непоседливого ребёнка? Он в такие моменты выглядел счастливым и погружался в свои мысли о прошлом. О семье, которой у него нет уже несколько десятилетий и иллюзию которой я ему создавал.

Я ощутил неловкость, но не знал, что делать. Любой сценарий, возникающий в голове, казался нелепым.

— Рад тебя видеть, Адмир, — устало сказал он, откладывая бумаги в сторону и старательно не смотря на меня. — Ты смог выяснить что-то о состоянии Алдаласара? Есть ли мне о чём переживать?

И всё же, стоило услышать его голос, как мне сразу стало легче. Так что я улыбнулся и обошёл стол, чтобы прикоснуться к его лицу. Мужчина вздрогнул и направил на меня полный боли и надежды взгляд. Такой взрослый и в то же время слабый в моих руках. Мне нравилось это ощущение доминирования над тем, кто мне в деды годится. И всё, что мне для этого нужно — просто улыбнуться. Как такое может быть неприятно? Вот и интуиция моя не противилась этому чувству. Я хотел подобных отношений, не то дружба, не то что-то родственное.

— Тебе не о чем беспокоиться, всё хорошо, — тепло сказал ему. В ответ Онванар резко и крепко обнял меня, будто рёбра сломать намеревался. Хотя, я уже привык к подобному. Да и дрожит он опять. — Ты вновь испугался, что я изменю своё отношение к себе? Это случится, только если ты первым оттолкнёшь меня.