Десять магистров расположились по кругу аномального объекта, их фигуры неподвижно застыли, словно изваяния. Лишь выставленные перед собой руки ладонями вперёд в останавливающем жесте. А также шевелящиеся в безмолвии губы.
Остальные эклурги и флаосы образовали второй круг, повернувшись к внутреннему спинами. Оружие было приготовлено к бою, вокруг каждого появились свои облачка энергий. Они были разными в энергетической плане, всех цветов радуги и переливов. Прошли те времена, когда я видел всех белыми. Благодаря этому из самого разрыва и рядом с ними никто не мог вылезть из подпространства. Потому все были готовы держать оборону.
Вокруг меня также появилась зона турбулентности, но куда мягче и прозрачнее, чем у остальных. Потому что состояла из препраны Айлинайна, он сейчас находился вплотную к моей спине, никем не видимый. Стоящий рядом Айеравол косо посмотрел на меня. Вроде как он обязывался оберегать меня. По мысленной связи он уточнил, всё ли в порядке, на что ответил утвердительно. Я уже предупреждал, что он может даже бросить меня и ничего не случится. Возможно, в пылу битвы ему потребуется спасать чью-то шкура, так что руки у него будут развязаны.
По другую сторону от меня находился Тордрет, но он никак не прокомментировал происходящее. Тут и так собрались самые сильные и необычные защитники. Естественно, у каждого свои секреты и необычности.
Пока все с тревогой вглядывались в лес вокруг, ожидая внезапной демонической атаки, я во все глаза пялился на магистров и их работу. Воздух вокруг них кипел невидимой энергией. Кипел в прямом смысле, будто мы на дне кастрюли и вверх поднимались клубы и завихрения, пузыри этой энергии. А от их ладоней тянулись нити всевозможных цветов — золотые, лунно-серебряные, лазурные. Казалось, что они не просто трепыхаются на потоке праны из иного пространства, а натурально текут. У меня появилась ассоциация со спагетти: такие же мягкие, тонкие, хрупкие, но длинные. Не сразу пришло понимание, что ими вышивали пространство.
Каждый жест, каждое сфокусированное намерение — это уток и основа в гигантском, невидимом простым глазом станке. Ритуальные круги, сложные как мандалы, а вовсе не фракталы, вспыхивали в воздухе, накладываясь друг на друга, образуя трёхмерную сферу-решетку вокруг точки разрыва. Не грубое «заклеивание», а ювелирная, математически точная реставрация ткани бытия. Безумно красиво.
Рядом со стариком-магистром стоял клоаф, лицо его было сосредоточено, он наблюдал за своим учителем, ожидая условных знаков. В руках мешочек небольшой. У остальных магистров, кстати, ничего подобного не было.
В это время краем глаза я наблюдал, что битва началась. Духи самых разных форм — насекомые, звери, морские гады и прочая неясная хтонь валили отовсюду, буквально появляясь из воздуха. В том числе рядом со мной, они растворились, как дым, стоило коснуться моего пузыря. Некоторые успевали удрать. Моя жадность велела ловить отлетающие болванки душ, не только мои, но и чужие, но я усилием поборол её — моя цель пребывания здесь иная.
За внешним периметром мелькали вспышки всевозможных стихий и магий, эльфы выскакивали чуть вперёд и снова отходили. Мечи удлинялись, летели энергетические стрелы, клинья… Чего там только не было! А самое забавное, что оказавшись в центре массовой зарубы защитников с нечистью, я повернулся к ним спиной и наблюдал за плетениями стариков. Жизнь воистину бывает иронична.
Я видел внутренним взором, как плетения начали проникать глубже в пространство разлома. Пришлось отпустить свой слой прикрытия и ощутить леденящий душу холод, чтобы не упустить ничего. Моё ощущение пространства чуткое, но даже так, мандалы опускались всё глубже и глубже. Всему есть предел.
И я рискнул, надеясь, что в суматохе битвы этого никто не заметит. Тем более, предупреждал своих ребят, что могу исчезнуть, но переживать не о чем. Так и вышло, я провалился сразу через десяток микро слоёв, наверное. Прослоек, которых существовало в каждом пласте Бездны от одного до десятков и сотен, в зависимости от каждого места отдельно. Так сказать, я разогнался, ожидая сопротивления, но его не оказалось — на меня действительно никто не смотрел в этот момент.
А зрелище тут было не менее захватывающим, чем а Реале. Пришлось поёжиться от затягивающей в Бездну энергии. Мандалы уже были не такими чёткими и трепыхались, будто связанные из жиденькой пряжи ажурные салфетки. Но что важнее — магистры не могли видеть сюда и действовали по наитию, по интуиции. Сами того не понимая, они оперировали волей, той самой основой духовной магии. Криво, косо, но им удавалось.
Несколько раз мне пришлось себя одёрнуть от того, чтобы влезть для помощи. Потому что как бы не нарушалась условная симметрия, здесь была важна не она, а совсем иное. И плетение работало. Так же эфемерные демоны существовали вблизи, но находились за зоной влияния энергий живых. Те самые переливы составляли из себя стихии, пропитанные маной. Ещё и наполненные волей, они нещадно фонили для потусторонних сущностей, действуя как кислота или жар. Они не могли приблизиться. Я же находился очень близко к этой энергии и ощущал здесь меньше холода, чем в Реале. Действуя не так точечно, как наверху, магистры распыляли много энергии, но попутно она не позволяла приблизиться демонам и оберегала меня.
Рядом стоял Айлинайн, скрестив руки на груди. Ему этот свет был неприятен, но действовал не так разрушающе, как на спиритов, так как он натурлемент. Да и был достаточно силён, чтобы обезопасить себя.
«Красиво, не находишь?» — обратился я к нему, а заодно Рэю, проецируя мысль в общее пространство.
Во взгляде Айлинайна читалось слово «идиот», а вот Рэй согласился со мной. Он высунулся из волос, склонясь чуть вперёд от моего надплечья. Я не видел его, но чувствовал.
«Красиво в своей завораживающей опасности, — сказал он. — Как свеча для мотылька в ночи».
Я ощутил зарождение сердца воли барьера. Это название так, из головы, чисто ассоциации. Ведь сейчас я куда чувствительнее, чем несколько месяцев назад, когда наблюдал готовый барьер на территории почётного лейтенанта Эльдариона. Но структура действительно будто обрела жизнь.
«Осторожнее», — я ощутил, как меня схватил за плечи Айлинайн и буквально выдернул подальше. В его пузырь тут же ударилось несколько демонов, растворившись дымом. Я же наблюдал за тем, как вокруг и внутри плетёного барьера закипела энергия и понеслась «вниз», глубже в пространство, на более низкие слои. Я не дурак идти смотреть, что там — засосёт только так, и выйти из Мира Мёртвых обратно будет уже проблематично.
Наконец, я перестал ощущать, что происходит глубже. До этого нити самостоятельной волей плелись, уже иначе, чем до этого направляли старые магистры.
Когда начал «подниматься» в Реал, то ощутил дрожание барьера. Нехорошо это, так что ускорился и вынырнул чуть в стороне, за контуром защитного круга. Тут же кинулся в сторону Айеравола и спрятался за ним с таким видом, будто ничего не произошло. Мужчина нахмурился и я понял, что таки вопросов мне не избежать. Несколько других эльфов тоже бросили на меня недоумённые взгляды, но не стали заострять внимание — и так дел полно. Демоны продолжали лезть. Конечно, вряд ли от них скрылось то, что при приближении ко мне духи рассыпались, но то всё потом.
Мне так же вновь стало не до резни защитников с демонами, так как с барьером творилось нечто необычное. Мандалы мигали, готовые потухнуть, но на них оставались сплетённые нити. И всё это невообразимое плетение трепыхалось, проваливаясь друг в друга и выныривая обратно, как на анимациях четырёхмерных кубов-тессерактов в трёхмерном пространстве. Только это икосаэдры — 4D-аналог октаэдра по структуре, или ещё большие многоугольники, ломающие мозг и логику. Но выглядело просто неимоверно потрясающе! А ведь это всё ещё и светилось, переливаясь цветами стихий!
Постепенно, неспешно, как сходящиеся лепестки цветка, световые многомерные мандалы сжимались к центру. Разрыв, эта чернеющая дымка в воздухе, из которой сочился холод и уже шипящий белым шумом шёпот, начал пульсировать, сопротивляясь. Лес вокруг будто застонал, деревья заскрипели, демоны завыли надрывно, их голоса резали по нервам, в том числе мим, потому я сжал зубы и покрыл себя преманой как защитой. Мне тут же стало легче.
