Огромная змея медленно подползла к ним, но не слишком близко, будто ощущая напряжённость ксилтарца. Этриану пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не обнажить свой меч. Его наполняла лютая ненависть к этой твари, каждая клеточка его тела кричала об опасности.

— Наверное, тебе стоит остаться тут, — холодно сказал Адмир, продолжая удерживать его.

— Ешшшму тшшшам ншше мешшшто, — прошипел змей и всё тело Этриана покрылось мурашками отвращения и ужаса.

Адмир выглядел расстроенным. На его лице читалась детская обида, что создавало диссонанс с происходящим абсурдом.

Конечно, Этриан знал, что Мэйн магживотное. Но что он может менять форму — нет. И тем более — что он змей. Хотя, казалось бы, на это намекало многое. С другой стороны, насекомыми он тоже управлял.

Что ж, Адмир был прав, это действительно поменяло мировоззрение Этриана. Как он будет дальше жить с этим чудовищем под одной крышей? Разговаривать с ним? Делать вид, что ничего не изменилось?

— Это не всё, — голос Адмира был тих. Усталый и расстроенный, от прежнего озорного огонька не осталось и следа. — Ты был прав, когда говорил, что я возлюбленный богов. Ведь один из них всегда оберегает меня. Айлинайн, покажись ему.

Видел ли Эриан богов прежде? Да, но издалека и крайне редко. Ведь это великое благословение и удача. Он знал о Сумэйльфисе. Том боге малого пантеона, который поселился в динами рядом с отчим логовом Даэлии. Динами, которое создал Адмир по божественному наставлению.

Но так близко он богов не видел никогда. Они всё ещё сидели на траве, а Адмир придерживал его за руку, чтобы не сбежал или не сделал лишнего, когда возник он. Ксилтарский бог — это было очевидно от одного взгляда на него. Величественный, прекрасный, божественный. Ни одного бога нельзя спутать с живым эльфом.

Потребовалось несколько секунд прежде, чем Этриан опустил голову в благоговении.

— Ты никогда мне не нравился, — услышал он голос Айлинайна. — Ты двуличный лживый эльф, недостойный оказанной чести и знаний. Но таково желание Адмира. И такова плата с твоей стороны.

Адмир хохотнул.

— Ты его пугаешь. Ладно, мы пошли. А ты посиди здесь, поговорим позже.

Принц взял бога под локоть и направился к небольшому колодцу в центре поляны. Будто два друга прошлись.

Огромная змея оставалась рядом. Она пронизывала Этриана взглядом своих мёртвых бездонных глаз, пока один за другим в воде колодца не исчезли Адмир и Айлинайн. То, что это Мэйн, ни капли не облегчало моральных страданий беловолосого ксилтарца. Всё это было слишком неестественно и жутко.

Но потом змей уполз и исчез там же, в колодце, а Этриан смог наконец выдохнуть и расслабиться.

Считал ли он себя пугливым? Никогда! Но то, что произошло только что, было выше его сил. Он сам не заметил, как слёзы потекли по щекам, а из груди вырвались звуки рыданий.

Пришлось приложить усилие, чтобы успокоиться, а заодно и помедитировать. То, что находится в колодце — парень знал. Они ушли в Чертоги Богов. По крайне мере, так говорили служители Кореллона. С другой стороны, дикие динами вели прямиком в Бездну. Так куда они ушли?

Этриан ужаснулся своим мыслям. Он не хотел знать, где сейчас находится Адмир и чем занимается. Но он должен знать! Это слишком важная информация. Пусть он и не будет в состоянии ей поделиться, но сможет принимать более взвешенные решения. Поэтому он спросит, но позже.

Рядом спал ничего не знающий Арлейн и от этого Этриану почему-то было спокойнее. Островок обычности в этом безумном месте.

Мне не понравилась реакция Этриана. Разумеется, я ожидал, что он рад не будет, что испугается. Но не что почувствует такую всепоглощающую ненависть к Мэйну. Он хотел убить змею и еле сдерживал свои инстинкты.

Наверное, это и есть правильная реакция обычного эльфа, которым я уже давно не был. Именно поэтому Мэйн скрывался, даже Ларгосу не показывал свою трансформацию. Ведь просто на лицо или открытый рот уже была такая реакция у других. Потому громила был настолько одинок.

Уродство, омерзение, животный ужас. Этриана даже затошнило! Это было очень странно для меня. Для того, кто уже любит кататься на этой змее, как и наблюдать трансформацию.

Позже вечером я зашёл поговорить с Этрианом, так как ощущал за него тревогу. Но тот на удивление быстро восстановился и вёл себя обычно. Даже с Мэйном общался как прежде. Его волновал лишь один вопрос — где я был. Пожав плечами рассказал, разу уж на нём клятва и он так хотел знаний.

— Поэтому ты можешь ловить демонов голыми руками? — в его голосе ощущалось напряжение. — Ты можешь блокировать их влияние?

— Вроде того, — не стал я спорить. — Я владею магией мёртвых, а потому могу им противостоять.

— Но как же…

Он не договорил, так как это действительно было жутко для посторонних.

— Магия всегда остаётся магией, — обречённо вздохнул я. — Несмотря на разницу, первоосновы магии едины. Даже больше, каждый эльф имеет в себе частичку магии мёртвых. Менталистика по сути она и есть.

— Менталистику можно познать как обычную науку, — позразил он. — Мёртвые же непостижимы.

— Ты ошибаешься, — хмыкнул я. — Официальная менталистика по сути набор костылей к магии мёртвых. Я же изучаю чистую. Давай покажу фокус? Раз уж ты мой подопытный.

Особого желания экспериментировать на ночь глядя Этриан не имел, но сопротивляться не стал. Потому я залез ему в голову и взял тело под контроль. Он с ужасом наблюдал, как я машу перед ним его же рукой.

— Как же такое возможно? — улыбнулся я, прочитав его мысли и отпустив контроль. — А вот так. Я миновал все твои блоки костыльные потому, что работал напрямую. Или вот, смотри.

Пришлось напрячься, но я уже мог овеществлять объекты без заглушки Рэя, тем более на территории аванпоста была дополнительная настройка «противошумовая». В моих руках появился небольшой металлический шарик, который я передал Этриану. Тот с недоумением уставился на объект, а потом ужаснулся, когда тот растаял как туман.

— Разница между мной и тобой в том, что я люблю магию во всех её проявлениях, — продолжил я. — Она часть меня, я живу ей. Я не боюсь её. Ты никогда не сможешь так сделать со своим ущербным мировоззрением.

— Обычным. Это ты вне рамок уже давно, — покачал он головой.

— Возможно, ты прав. Я сам уже ощущаю это. Но не будь так жесток по отношению к Мэйну. Он не хотел становиться таким, но его никто не спрашивал. Его младенцем принесли как жертву фортису дикого динами, там он и вырос. И потому стал таким. Он не отвратителен, он прекрасен в своём естестве. Он часть этого мира, часть природы. Красота есть везде, и я умею её видеть. Вот и всё. Светлых снов тебе.

Оставив Этриана в глубокой задумчивости, я вышел из его комнаты. В коридоре остановился и повернулся в сторону угла у лестницы на первый этаж.

— Подслушивать нехорошо, — улыбнулся я и зашёл в свою комнату.

Я знал, что на том месте находился Мэйн на несколько слоёв ниже. Моё восприятие пространства стало куда тоньше.

Интерлюдия

Холодное зимнее солнце, бледное, но на удивление ласковое, пригревало черепичную крышу двухэтажного типового домика. Воздух был прозрачным и звонким, пахло снегом, дымом из труб и жареной картошкой из пирожков, которые двое эльфов купили в кондитерской.

Эллиндет задумчиво смотрел на лес вдали, за стенами аванпоста. Он медленно и тщательно пережёвывал еду, будто смакуя каждый кусок. Невидящий взгляд Арлейна, сидевшего рядом, так же был устремлён вдаль. Парень был погружён в размышления о сестре и брате, находящимся за тысячи километров от Жутких Болот, в столице иного государства. Он изредка откусывал по небольшому куску, чтобы быстро проглотить и будто замереть.

Пауза между ними тянулась, но была комфортной, так как парни сдружились за этот год и много времени проводили вместе в таких посиделках, а также спаррингах. Эллиндет допил свой чай из жестяной фляжки, вытер губы и перевёл обеспокоенный взгляд на бесстрастное лицо друга.