— Ли! — восклицает мама.

Вздрагивая, я уворачиваюсь от ее крепких объятий.

— Ты в порядке?

Она выглядит так же, как и все мы, ее одежда поношена и в пятнах пота.

— Да, дорогой. Ты уходишь?

— Я иду домой, — говорю я машинально. — Энцо заступит на эту смену. Я вернусь утром.

Она проводит рукой по моим волосам.

— А Харлоу? Она готовит еще одну чашку кофе.

— Я уговорю ее поехать со мной. Останься с Энцо. — У меня перехватывает горло от эмоций. — За ним тоже нужен присмотр.

— Я оставила сообщение Хейли и попросила ее перезвонить мне, — говорит мама. — Мы введем ее в курс дела.

— Хорошая идея. — Я смотрю, как отец начинает мерить шагами коридор. — С кем он разговаривает?

Мама переводит взгляд на расстроенного мужа.

— Главный констебль. Нападавшему на Хантера предъявлено обвинение в покушении на убийство.

Убийство.

Он был так близок к смерти.

— А как же протестующие?

— Мы предъявим им всем уголовные обвинения, — вызывающе говорит она. — Преступления, связанные с общественными беспорядками и жестоким поведением, для каждого из тех, кто подстрекал к насилию.

— Это уже кое-что.

Уткнувшись лицом в ее шею, я позволяю себе каплю слабости. Я могу рассыпаться в объятиях матери. Она не расскажет миру, что я не самый сильный. Это всегда было работой Хантера.

Он тот клей, который скрепляет эту неблагополучную семью. Все это время мы принимали его как должное, игнорируя тот факт, что только благодаря ему мы все живы и здоровы. Мы обязаны ему своими жизнями. Теперь он борется за свою.

— Твоему брату нужно, чтобы ты проявил инициативу, Ли. Если он выкарабкается.… ему предстоит долгое восстановление.

Я вытираю влажные щеки.

— Да, я знаю. Я поговорю с Энцо. Мы что-нибудь придумаем с компанией.

Мама слабо улыбается.

— Будь тем, кем, я знаю, ты должен быть. Если не ради себя, то ради своего брата.

Ее слова добавляют веса растущему давлению ответственности, наваливающейся на мои плечи. С каждым днем, когда Хантер оставался без сознания, моя решимость росла.

Теперь я должен сделать шаг вперед.

Пришло время стать чертовски взрослым.

Нам все еще нужно поймать жестокого серийного убийцу, опознать разложившиеся тела и запустить команду. Мы не можем позволить тьме победить. Хантер заслуживает от нас большего.

Нежно целуя маму в щеку, я оставляю ее препираться с отцом. Он рассеянно кивает мне, когда я прохожу мимо, направляясь в зону ожидания, где мы разбили лагерь.

Я вхожу в тихую, выкрашенную в желтый цвет комнату и вздрагиваю от громкого стука. Это еще не разбудило Тео. Он все еще без сознания и храпит, накрывшись с головой журналом.

В углу комнаты недовольная Харлоу выбивает дерьмо из кофейного автомата. Ее мышино-каштановые волосы спутаны, подчеркивая видимую проплешину под тонким слоем защиты. Она вырывала их без остановки.

— Если пнуть кофеварку, кофе лучше не получится, — пытаюсь пошутить я, но у меня ничего не выходит. — Что случилось?

Она хватается руками за дешевый кусок металла.

— Он проглотил мои монеты.

Это первые слова, которые я от нее слышу. Все, чем мы обмениваемся, — это непрерывный поток мучительных слез и измученные полуобнимания.

— Что ж, это хорошая причина вернуться домой. Мне нужно принять душ и поесть настоящей еды.

Харлоу рассеянно машет рукой.

— Иди.

— Нет. Ты пойдешь со мной.

Ее голова обреченно опущена, она игнорирует меня. Я присаживаюсь на корточки рядом с ней и заглядываю под ее скрещенные руки, пытаясь поймать ее взгляд.

— Харлоу, — повторяю я. — Домой. Сейчас.

Она качает головой, из-за чего по щекам текут слезы.

— Это была не просьба. Нам обоим нужен приличный отдых и горячая еда. В таком состоянии мы не поможем Хантеру.

— Я не уйду отсюда, пока он этого не сделает, — говорит она почти шепотом.

Я перекидываю завесу ее темных вьющихся волос через плечо. При этом видны припухшие щелочки там, где должны быть ее глаза. В последние дни она плакала до тошноты. Я слышал, как ее тошнило в перерывах между всхлипываниями и причитаниями.

— Когда Хантер проснется, мы будем ему нужны, — напоминаю я ей. — По крайней мере, возвращайся домой и приведи себя в порядок.

— Я не могу уснуть, Ли. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лежащим у моих ног, истекающим кровью на земле.

Двигаясь медленно, я обнимаю ее и прижимаю к своей вздымающейся груди. Харлоу сначала сопротивляется, но она слишком измучена, чтобы сражаться. Ее голова падает на мое опущенное плечо.

— Тебе не обязательно спать, — бормочу я в ее растрепанные волосы. — Просто приди домой и поешь чего-нибудь. Пожалуйста? Для меня?

— Я не хочу есть.

— Черт возьми, Харлоу. Хватит!

Она отшатывается от моего повышенного голоса.

Я крепко хватаю ее за подбородок, умоляя.

— Мой брат в гребаной коме. Я не могу беспокоиться о том, что ты тоже свалишься с ног. Ты возвращаешься домой. Сейчас же.

Ее обычно ясные голубые глаза затуманены и неуверенны, она смотрит в мои с таким чувством вины, что это физически обжигает меня. Черт возьми. Как, черт возьми, мы сюда попали?

— Хорошо, — говорит она тоненьким голоском.

— Хорошо, — повторяю я.

— А как же Тео?

— Давай разбудим его и тоже притащим домой. Ему понравится спать в нормальной постели.

Я отвожу ее обратно свободным сидениям, чтобы взять ее парку и сумочку. Тео громко взвизгивает и вскакивает, когда я дергаю его за левую ногу.

— Как тебе эта кровать? — Я снова тяну его, в результате чего он падает на пол. — Вставай, спящая красавица.

Его челюсть хрустит в зевке.

— Который час?

— Около полуночи.

— Черт возьми, мне нужно в офис.

— Сейчас? Сейчас середина ночи.

— Криминалисты перевезли неопознанные тела в морг штаба через несколько часов. Мне нужно быть там, чтобы расписаться.

— Сначала ты придешь домой, чтобы поспать и поесть. Никто из нас сейчас не путешествует в одиночку.

— Ли...

— Никаких гребаных споров, — обрываю я его. — Спускайся и садись в машину, пока я не попросил Энцо проводить тебя вместо меня.

Его рот открывается, прежде чем снова захлопнуться. Не говоря больше ни слова, он хватает свой тяжелый рюкзак и ноутбук, прежде чем пожать дрожащую руку Харлоу.

Пара плетется к выходу, тихо перешептываясь. Харлоу тяжело опирается на него, почти хромая от изнеможения. Моя мама одаривает их обоих прощальной улыбкой, полной слез, когда они направляются к лифту.

— Мистер Родригес?

Я поворачиваюсь и вижу приближающегося главного врача Хантера с чашкой дымящегося кофе и толстым блокнотом.

— Да?

— Можно вас на минутку? — Доктор Лейн делает глоток кофе. — Я как раз собирался поговорить с вашими родителями.

— Прямо сейчас они занимаются полицейским расследованием. В чем дело? Есть новости?

Оглядывая пустой зал ожидания, она жестом приглашает меня присесть. Я отмахиваюсь от мамы, прежде чем она успевает подойти, жестом предлагая ей пока побыть с папой.

— Мы получили результаты компьютерной томографии вашего брата. — Ее серые глаза смягчаются от сочувствия. — На данный момент мы исключили какие-либо необратимые повреждения мозга.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

— Слава Богу.

— Перелом черепа серьезный, но операция прошла успешно, и со временем он заживет. Признаков внутреннего кровотечения нет. Ему повезло, что он выжил после такого прямого попадания.

— А ухо? — Я спрашиваю следующим.

Вот тогда ее улыбка увядает.

— Наш пластический хирург сделала все возможное, чтобы спасти левое ухо Хантера. Она провела частичную реконструкцию, но рубцы будут обширными.

— Он жив. Шрамы — небольшая цена.

Доктор Лейн кивает.

— Мы подержим его в отделении интенсивной терапии, пока не спадет отек, прежде чем дадим ему успокоительное. Только время покажет, как он отреагирует на это.