- Вызовите санитарный дрон и принимайте матроса.

В голосе едва слышно чувствуется ирония. С чего это вдруг? А, понятно: «битый небитого везёт!», поскольку совсем целыми никого из этой троицы назвать нельзя: два едва уцелевших робота на последнем дыхании перемещают нашего новичка.

- Берт, что с ним?

- Отступился почти на самом финише, но молодец, с оружием справился. Вот только ещё бы под ноги смотреть научился.

Это в точку! По себе помню: как бы ни был подготовлен физически, как бы ни умел стрелять, но когда в первый раз на тебя со всех сторон обрушивается грохот, сверкание молний и дым, жалеешь, что у тебя не двенадцать глаз, как у пугливого дорза с планеты Македор, если не путаю.

- Помогите ему снять шлем.

Рику и термик особо не помог, и терморегуляция - весь взмокший, но выглядит довольным, во взгляде - ни тени смущения.

- Как впечатление?

Рик показывает большой палец. Командор покачал головой с плохо скрываемой улыбкой.

- Как осмотрите ногу, если медик дозволит, поработаешь с ним по координации. Потом ещё раз пройдёте, добьёте оставшиеся механизмы, всё равно они ни для чего другого уже непригодны.

Рика пересадили на кар, а роботов погнали обратно на площадку. Всё же новичка в сопровождении Базза пришлось отправить в медикор, а нам с Тэдом досталось собирать оружие и снаряжение.

- Мэт, тебе не кажется странным, что Рик так легко согласился на всё, в том числе и ошейник нацепить?

- Ты прав, но куда ему деваться? Как и нам тоже: все мы тут связаны одной цепочкой. Это я даже не про его десантирование на верфь. Как-то странно всё смешалось.

- Мэт, и не говори! С самой первой нашей встречи: вот что тебе стоило не заметить калеки-инвалида?

- Нет, вряд ли бы прошёл мимо.

- Вот видишь, значит, уже не случайно. Ладно, давай, догружай, да поехали!

Время близится к ужину, потому сразу в терму. А там Рик, плещется в бассейне, как ни в чём не бывало. Наш новый боцман с радостью передал мне охрану, а сам испарился: на тендере его ещё ждали дела. Поневоле пришлось остаться с Риком, потому как его ошейник остался в карцере.

Пришлось побыть охранником. Сразу подумал: хорошо,что девчонок рядом нет, хотя Рик и плавал в гидрокостюм. С чего вдруг он в него облачился? Вряд ли из-за стеснения передо мной, скорее всего, хотел вспомнить навыки скоростного плавания. Но я всё равно старался лишний раз на него не смотреть, чтобы ненароком не вызвать мысли о Летисии.

Совсем не дело выставлять свои переживания на всеобщее обозрение. Скрипя зубами, загнал Рика после водных процедур в карцер для «кольцевания». Передав под надзор вахтенного, закрылся в своей каюте. До обеда ещё четверть часа.

В смятении пересчитал углы в каюте. Да что же такое со мной творится? Но расспрашивать о «таком» даже Дона неудобно. Воспользовался нечасто требующейся Имперской энциклопедией. И «сказочница» вместо приятных и занимательных историй поведала мне о том, что такое ревность и с чем её едят, вернее, выплёвывают.

Оказалось, что это древнее чувство, знакомое ещё земным предкам, в Свободных Мирах так и не изжито! Насколько теперь понимаю, такое в принципе невозможно. Это агрессивность и злобу можно уменьшить, даже жадность лечится, а вот с ревностью у человечества сладить так и не получилось.

После ужина снова уединился, теперь в навигаторской, благо спрашивать разрешения у Берта не требуется. Попросил Дона локализовать каюту, и всё же высказал ему свои сомнения. Бывший Дворецкий неожиданно долго молчал, а потом выдал:

- Мэт, я Вас знаю сравнительно недолго, но считаю достойным человеком. У Вас немало хороших черт характера, многое знаете и умеете, но в душевных вопросах до сих пор остаётесь юным кадетом.

- И как же мне «повзрослеть»?

- Ничего другого не остаётся, как пройти полный курс обучения.

- Неужели у тебя такой имеется?

- Подобного курса нет ни у меня, ни у кого-либо другого во всей Вселенной. Придётся Вам написать его и пройти самому, испытав боль разочарования и радость обретения.

- А ты точно… как это… философ! - вспомнил нужное слово.

- Никогда не обижаюсь, хотя догадываюсь, что иногда сказанное должно меня задевать. Ведь вы – люди, вы полны эмоций и страстей, а я всего лишь позитронный мозг.

- Дон, я и прежде много общался с искусственным разумом, сам понимаешь, на службе без него никак. Но никогда и мысли не возникало поделиться с ним чем-то, о чём говорю с тобой. А тебе говорю даже то, что кондукатору никогда бы не сказал!

- Насколько понимаю, это похвала моему конструктору?

- Считай, это так. Спасибо, Дон!

А сам подумал, что он - ещё тот хитрец, ведь прекрасно знает, что и я в курсе того, что создатели позитронного мозга не имеют никакого отношения к его начинке. И то, что знает Дон - целиком заслуга его самого. Но чем я хуже позитроники? Будем надеяться, что Дон прав, и я действительно взрослею и, может быть, становлюсь мудрее? Но вот философом мне точно не стать!

Пусть об этой изнанке гражданской жизни прежде не задумывался, но сейчас сердечные переживания никоим образом не должны сказаться на наших отношениях внутри экипажа. Не должны, но что толку обманывать себя: как быть, если Леда скажет, что завтра ночует в другой капсуле? Ведь в ответ должен буду произнести что-то вроде: «Ну что же, рад за тебя!» Но ведь не скажу… И она не скажет, не обязана, просто сделает и всё. Поэтому, наверное, и боюсь такого разговора.

Вот потому на службу и не берут женщин, и правильно! Ведь будь мы на обычном лайнере, и если кто-то из пассажиров стал бы коситься на девушку, то воспринял бы это как само собой разумеющееся. И постарался сделать так, чтобы ей не захотелось смотреть на других! Ну, насколько это получится. А сейчас что ни сделаю, чтобы привлечь её внимание, всё обернётся против меня. Особенно если вздумаю казаться лучше её воровского шефа.

Ведь ему нет нужды что-то доказывать, в отличие от меня… Пусть второй день демонстративно сам стараюсь не пялится на девушку, но если кто-то наблюдал за мной, то сразу понял, что стараюсь не поворачиваться к ней лишний раз, чтобы не получить в ответ безразличный взгляд. Почему-то меня это пугает больше всего, хотя и понимаю, что сейчас естественно не выдавать свои предпочтения никому. Что творится в душе у девчонки, не знаю, да и твориться ли хоть что-то?

Ведь в сумерках ревности могу ошибаться, и у неё к бывшему хозяину нет никаких чувств. «Нет дела - нет тела», если правильно помню фразу из какого-то архаичного детектива. Да и не в теле же проблема, пусть приват-модуль на «Нырке» и не положен. Кстати, до сих пор так и не уточнил про тендер: нет ли такой кабинки там? Но пока не до этого, успеется, тем более грузовик пойдёт мателотом, судя по всему.

Прошёл и этот день, пусть и не по плану. Первый раз боялся вечера, не зная, чего от него ожидать. Зайти к Леде и опять нарваться на что-то вроде: «Шею натёрла!» Или на этот раз что-то другое, может, ногу? Не знал, что делать, и Берт, как назло, сегодня не угощал, объяснив это «ситуацией». Что он подразумевал под этим, непонятно: или завтра много дел, или снова меняется распорядок?