Лиандри встала рядом с Эларой, вытянув обе руки. Её аура вспыхнула багровым светом, и она влила свою ману в барьер сестры. Стена уплотнилась, стала ярче.

Но поток не прекращался.

Ударная волна была чудовищной. Если бы не остатки барьера Элары, нас бы превратило в пасту. Меня швырнуло в стену с такой силой, что я услышал, как треснули рёбра и левая рука повисла плетью.

Алдуин вдруг засмеялся пьяным, истеричным смехом. Он шагнул вперёд, расставив руки в стороны, и заорал:

— Хотите увидеть настоящую магию, слабаки⁈

Его глаза вспыхнули голубым светом. Вокруг него взорвался вихрь чистой, несформированной маны. Он хлопнул в ладоши, и вихрь выстрелил вверх, врезавшись в барьер.

Пространство искривилось. Капли субстанции Гиганта начали отклоняться в стороны, словно их отталкивало невидимое поле. Алдуин стоял посреди этого хаоса, распростерев руки, и хохотал во всё горло.

Из его ушей и глаз уже текла кровь — цена за игры со слишком сильной магией. Он создал вихрь Хаоса, отклоняя капли, но я видел, как кожа на его руках лопается от напряжения. Он буквально сжигал свою жизненную силу, чтобы удержать заклинание.

— Вот… Так вот надо… — прохрипел он и рухнул на бок.

Когда поток иссяк, маг упал как марионетка с обрезанными нитями, почерневший и дымящийся. Жив ли он? Неизвестно.

Я поднялся на ноги.

«Лиандри! Элара! Продолжайте атаковать! Все держите его внимание! Я иду наверх!»

Лиандри обернулась, её глаза полыхали яростью:

— Тебе лучше не облажаться, Костяша!

Я врезался плечом в разбитую дверь рубки, выламывая её с петель. Металл осыпался искрами. Внутри пахло гарью, кровью и расплавленным металлом. Пульты управления дымились, экраны мигали аварийными огнями, а по полу расползалась тёмная лужа — то ли масло, то ли кровь.

Посреди этого хаоса стоял Готорн.

Он держался за обломок рычага управления, словно за последний оплот своей власти. Броня оплавлена, мундир в клочьях, шерсть слиплась от крови и грязи. Глубокие раны зияли на теле, но медведь-зверолюд всё ещё держался на ногах. Его маленькие чёрные глаза встретились с моими пустыми глазницами.

Секунда. Две…

Затем он выпрямился во весь рост. Он был, как всегда, огромный, раненый, но всё ещё внушительный.

— Костяной Генерал? — произнёс он хрипло. — Так тот шпион Хвост был прав… за куклой Элары скрывался кукловод посерьёзнее.

Я медленно шагнул вперёд, оценивая изменившиеся условия. Готорн сейчас был мне совсем неудобен, но едва ли я мог просто его обойти и использовать пушку.

«Готорн», — отозвался я телепатически. — «Твоя Цитадель пала, твоя армия мертва, сдайся».

Он засмеялся. Звук отдался эхом от стен.

— Сдаться? Ты ничего не понял, скелет. Я не могу сдаться. Я — Наместник Империи, если я провалю зачистку сектора, если я не выполню план… Они придут. И тогда смерть от монстров покажется раем.

Он сделал шаг вперёд, волоча за собой Грави-Молот. Повреждённая турбина плевалась искрами.

— Ты думаешь, я тиран? — Его голос стал жёстче. — Я — последний оплот порядка в мире хаоса! Я делал то, что необходимо! Слабые умирают, чтобы сильные выжили. Это закон природы, закон выживания!

«Закон?» — Я остановился в трёх шагах от него. — «Ты называешь законом сжигание собственных людей ради выстрела, который не принёс эффекта?»

Готорн дёрнулся, словно я ударил его. Его морда исказилась и он замахнулся молотом. Удар был медленным и тяжёлым, т. к. Готорн был на пределе сил.

Я отступил в сторону, молот пролетел мимо, врезавшись в стену. Готорн развернулся, пытаясь нанести повторный удар, но споткнулся, одна из раненных ног подвела.

Я воспользовался моментом, шагнул вперёд и ударил его костяным кулаком в грудь, но не столько ради того, чтобы покалечить, а чтобы просто проверить реакцию.

Готорн отшатнулся, но устоял. Он схватил меня за руку, его когти впились в кость, царапая поверхность.

— Ты думаешь, я слабак? — прохрипел он мне в лицо. — Я кучу времени строил этот город! Я был богом здесь!

Готорн оттолкнул меня и снова замахнулся молотом — на этот раз сверху вниз, пытаясь расплющить меня в лепёшку. Я перекатился вбок, оружие ударило туда, где я стоял секунду назад, пробивая пол насквозь.

Он застрял. Турбина завыла, пытаясь вытащить молот из бетона.

Я воспользовался этим. Рывок вперёд и удар в колено левой ногой. Сустав хрустнул, подгибаясь. Готорн рявкнул от боли, но выдернул молот и ударил боком.

Удар пришёлся мне в рёбра. Кости треснули, но это явно была не та сила, которую он имел раньше.

Готорн уже шёл на меня, волоча молот за собой. Его дыхание хрипело, из пасти обильно лилась кровь, но взгляд оставался твёрдым.

— Ты не понимаешь… — прохрипел он. — Я спасал этот мир! Я делал грязную работу, чтобы порядок выжил! А вы… вы просто сломали всё!

Он замахнулся снова. На этот раз я не увернулся, а встретил удар.

Схватил древко молота обеими руками прямо на замахе. Турбина взвыла от перегрузки, мои кости скрипели под давлением гравитационного поля.

Готорн уставился на меня, его глаза расширились.

— Как…

«Потому что я не один», — ответил я холодно и дёрнул молот на себя.

Готорн споткнулся, потеряв равновесие. Я развернулся, используя его инерцию, и швырнул его через всю рубку. Медведь врезался в панель управления спиной, разбивая экраны и пульты вдребезги.

Он попытался подняться, цепляясь за обломки консолей, но правая нога больше не держала. Колено было сломано. Готорн рухнул обратно на колени, тяжело дыша.

Я подошёл ближе. Он поднял голову, его морда была залита кровью.

— Почему? — выдавил он. — Почему ты лезешь не в своё дело? Ты нежить! Тебе всё равно на людей!

Я остановился перед ним.

Готорн зарычал:

— Слабых нужно сжигать! Иначе они тянут всех за собой!

«Ты сам — слабый», — отрезал я и ударил его кулаком в челюсть.

Голова Готорна дёрнулась назад, зуб вылетел, звякнув о пол. Он покачнулся… и рухнул на спину.

Я схватил его за шкирку и поволок к разбитому панорамному окну. Он пытался сопротивляться — бил когтями по моим рукам, царапал кости, но сил уже не оставалось.

Я подтащил его к самому краю и заглянул вниз. Внизу расстилались руины внутреннего двора: там были горы трупов, обломки башен и дымящиеся кратеры.

«Посмотри на свой порядок сам», — сказал я ему в последний раз.

Готорн повернул голову. Его глаза скользнули по разрушенной Цитадели… и вдруг он улыбнулся.

— Я был прав, — прохрипел он. — Чернь всегда тянет вниз… Надо было раньше всех передавить…

Я разжал пальцы, отправляя Готорна вниз. Но даже падая, он смотрел на мир свысока и даже не пискнул… Удар получился глухим. Тело медведя врезалось в мостовую двора с таким хрустом, что я услышал его даже отсюда. Что-то явно сломалось, ноги подогнулись под неестественным углом.

Но он был жив… Медвежья живучесть играла своё. Готорн лежал неподвижно, глядя в небо пустыми глазами. А затем из-за обломков начали выходить люди.

Сначала один — техник в грязном комбинезоне. Потом ещё двое — повара с перевязанными руками. Затем целая толпа — рабочие, слуги, солдаты без брони… Те самые «некомпетентные ресурсы», которых Готорн отправлял умирать.

Они окружили его. Говорили что-то о своём. Об отмщении за близких и благодарили высшие сущности за возможность поквитаться…

Я смотрел сверху, как один из них поднял камень, другой — обломок трубы, а третий просто сжал кулаки.

Готорн даже не пытался говорить с ними. Он смотрел на толпу так же, как всегда — свысока и презрительно. Словно даже сейчас считал их недостойными его внимания.

Первый камень упал, потом следующий. И ещё секунду спустя посыпалось всё разом.

Я отвернулся от окна и поспешил дальше. Раньше Готорн был угрозой и опасен, но он сам стал виновен в своём положении. Это результат всех его действий и отношения к подчинённым, год за годом, решение за решением… Всё на что я мог повлиять в его истории, это лишь ускорил механизм, знаменовавший его падение в адскую бездну.