Это очень не понравилось Морву.

— Тогда можно я просто убью его сразу и сэкономлю нам минуту?

— Нет, — сказала я раньше, чем кто-то ещё успел ответить.

Все посмотрели на меня.

Я сама не до конца понимала, почему уверена. Но метка молчала. Не как рядом со своими. И не как рядом с охотниками. Этот человек не вызывал боли, угрозы, сигнала тревоги. Скорее — странную тень узнавания. Очень слабую. Как будто в нём тоже было что-то, связанное с тем, что лежит глубже этого места.

Император заметил мою реакцию.

— Ты его чувствуешь?

— Да.

— Как?

Я искала слова.

— Не опасность. Но… связь.

Незнакомец сделал едва заметный вдох, словно именно этих слов и ждал.

— Тогда у нас действительно мало времени, — сказал он. — Если вы пришли за второй печатью, опоздать вы ещё не успели. Но почти.

Морв тихо выругался.

— Сегодня все слишком любят говорить нам одно и то же.

Император шагнул к мосту.

— Откуда ты знаешь про печать?

Кайр посмотрел на него спокойно.

— Потому что меня оставили здесь ждать ту, кто всё-таки придёт.

По спине у меня прошёл холод.

— Кто оставил?

Он молчал ровно столько, чтобы стало понятно: ответ нам не понравится.

— Та, кого вы видели в камере Эллар.

В галерее стало так тихо, что внизу отчётливо зашумела вода.

Селена первой нарушила молчание.

— Невозможно.

— Почему? — спросил он.

— Потому что она мертва три столетия.

— Её тело, возможно, — сказал Кайр. — Её воля — нет.

Морв шумно выдохнул.

— Замечательно. У нас уже есть один мёртвый род, один полумёртвый храм, охотники, недооткрытые врата и теперь ещё люди, которых триста лет «оставили ждать».

Император не отреагировал на сарказм. Его внимание было сосредоточено на главном.

— Докажи.

Кайр кивнул и вытянул вперёд руку. На внутренней стороне его запястья проступил знак.

Не такой, как у меня.

Проще. Тоньше. Но явно из того же языка линий.

Селена резко вдохнула.

— Отмеченный страж.

Я перевела взгляд на неё.

— Что это значит?

— Это значит, — сказал вместо неё Кайр, — что мой род веками не владел печатями, не открывал врат и не правил ничем. Мы только охраняли путь к ним. От храма. От трона. От таких, как Ашер.

Император чуть прищурился.

— Если это правда, почему ты не остановил Ремара раньше?

На секунду лицо Кайра стало жёстче.

— Потому что я не знал, кого он впустил до конца. Храм долго играл в двойную верность. До сегодняшней ночи ещё можно было думать, что он лишь пытается удержать равновесие. Теперь уже нельзя.

— И ты решил вмешаться только сейчас?

— Я решил вмешаться в тот момент, когда узнал, что носитель дошёл до камеры рода.

Он снова посмотрел на меня.

— Дальше тебя бы всё равно пришлось встречать мне. Или тем, кто придёт после моей смерти. Но раз пришёл я — значит, вам пока везёт.

— Удивительная самоуверенность, — заметил Морв.

— Не самоуверенность, — ответил Кайр. — Просто мне не нужно вас убивать.

Император сделал ещё один шаг.

— А кому нужно?

Кайр перевёл взгляд ему за спину.

— Тем, кто уже идёт по вашему следу.

Метка дёрнулась.

На этот раз резко.

Я обернулась назад, к тёмной галерее, по которой мы пришли.

Да.

Кто-то действительно двигался к нам.

И не один.

— Сколько? — спросил Морв.

Я закрыла глаза на секунду.

— Не меньше шести.

Селена тихо выругалась.

— И среди них есть охотники.

— И храмовые, — добавила я.

Император коротко кивнул. Значит, Ремар всё-таки нашёл нижний маршрут.

Кайр посмотрел на решётку у себя за спиной.

— Решайте быстро. Либо вы идёте дальше со мной, либо останетесь здесь и примете бой на мосту.

Морв усмехнулся без веселья.

— Ну вот, наконец-то понятный выбор.

— Насколько можно доверять ему? — спросил император, не сводя с Кайра взгляда.

Все ждали, что ответит кто-то из взрослых, более опытных, лучше знающих этот мир.

Ответила я.

— Не знаю.

Морв шумно выдохнул.

— Просто великолепно.

— Но, — продолжила я, — если бы он хотел нас задержать, он бы не вышел навстречу. Просто дал бы им зайти сюда первыми.

Селена посмотрела на меня внимательно.

— Логично.

Император молчал ещё секунду. Потом кивнул.

— Идём.

Кайр не спорил, не благодарил, не делал лишних движений. Просто развернулся к решётке и приложил руку к одному из металлических узлов. Светлый знак на его запястье вспыхнул. Решётка издала низкий звук и медленно поднялась вверх.

Я успела заметить за ней новый коридор — уже не природный, а явно выстроенный. Ровные стены, чёрный камень, белые световые линии вдоль пола.

— Быстро, — сказал Кайр.

Мы перешли мост почти бегом. Я чувствовала воду под собой так ясно, что на середине невольно сбилась с шага. На дне, в абсолютной темноте, что-то было. Не существо. Не предмет. Скорее огромный узел магии, который всё это время питал подземные механизмы храма.

— Не смотри вниз, — сказал Кайр, заметив мой взгляд.

— Почему?

— Потому что вода здесь помнит имена.

— И это вы говорите так, будто должно звучать нормально?

— Здесь вообще ничего не должно звучать нормально.

Это было справедливо.

Как только мы пересекли мост, решётка снова пошла вниз. Почти сразу за ней в галерею ворвались первые преследователи. Я успела увидеть серый плащ охотника, белый рукав храмовой стражи и холодное лицо одного из помощников Ремара, прежде чем металл с гулом опустился до конца.

Они не остановились.

Кто-то ударил по решётке с той стороны.

Свет по её прутьям дрогнул, но не исчез.

— Сколько она выдержит? — спросил Морв.

Кайр пошёл вперёд, даже не оглянувшись.

— Если за ними нет самого Ремара — долго.

— А если есть?

— Тогда у вас несколько минут.

— Мне начинает нравиться, как ты дозируешь хорошие новости, — пробормотала я.

Коридор впереди был ровным и очень тихим. Здесь уже не было ни подземной воды под ногами, ни рельефов, ни ощущения стихийной древности. Наоборот — всё выглядело слишком выверенным. Словно это место строили люди, знавшие, что каждая линия должна иметь значение.

Кайр шёл первым теперь уже без сомнений, и я смотрела ему в спину с растущим ощущением странности. В нём не было ни храмовой мягкости, ни охотничьей отточенной жестокости, ни аристократической холодной школы, как у Селены или императора. Он двигался как тот, кто всю жизнь жил под землёй рядом с опасной тайной и привык быть не главным, а необходимым.

— Кто твой род? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Те, кого потом называли безымянными хранителями.

— Удобно, — сказал Морв. — Имена стираются, обязанности остаются.

— Так и задумывалось.

— И кто же это задумал?

На этот раз Кайр обернулся прямо на меня.

— Та, кто понимала, что самые опасные люди — не враги у ворот. А потомки союзников, которые решат, что имеют право переписать договор.

Я поняла. Он говорил об Иаре. Или об Эсмине. Или о них обеих сразу. В этой линии памяти женщины явно были умнее мужчин, оставивших после себя только войны и печати.

— Ты знаешь, кто я? — спросила я.

Он выдержал мой взгляд.

— Да.

— Тогда скажи.

Император ничего не сказал, но я почувствовала, как рядом с ним пространство стало внимательнее.

Кайр покачал головой.

— Не мне это произносить.

— Почему?

— Потому что если имя линии будет названо не тем голосом, отклик сместится.

Селена резко нахмурилась.

— Он прав.

Я закрыла глаза на секунду. Опять то же самое. Имена. Голоса. Признание. Всё в этом проклятом наследии вращалось вокруг того, кто имеет право произнести, а кто — нет.

— Тогда хотя бы скажи, кем меня хотят сделать другие.

Кайр ответил спокойно:

— Храм хочет сделать тебя замком. Охотники — ключом. Корона… — он на секунду посмотрел на императора, — скорее всего, пока ещё не решила.