Я слишком резко подняла на него взгляд.

— Откуда вы знаете, что мне что-то снилось?

— Потому что ты выглядишь так, будто ещё не до конца из этого сна вышла.

Проклятье. Он замечал слишком много.

Я медленно села на край кровати. Скрывать сам сон смысла, пожалуй, не было. Тем более Лориан прямо предупреждал: если увидишь что-то — запоминай.

— Это был не совсем сон, — тихо сказала я. — Скорее… воспоминание. Или что-то вроде него.

Лориан сразу обернулся.

— Рассказывай.

Я пересказала всё. Огонь, длинный зал, женщину, похожую на меня, её слова о вратах, крови и второй печати, фигуры охотников в масках и кольцо со знаком Верданов. Чем дальше я говорила, тем мрачнее становились лица мужчин. Особенно после слов о короне над разомкнутым кольцом.

Когда я закончила, Лориан первым нарушил тишину:

— Это не обычное видение. Слишком связное. Слишком целенаправленное.

— То есть я не схожу с ума? — спросила я.

— Пока нет.

— Очень щедро.

Император медленно прошёлся по комнате. Я видела, как в нём складываются куски мозаики, которую он пока никому не показывает целиком.

— Вторая печать, — повторил он. — Интересно.

— Вы знаете, что это? — спросила я.

— Только по слухам. Если Пепельные Врата действительно существовали, одного ключа для них быть не могло. Любая древняя система защиты строилась на раздвоении доступа. Кровь и печать. Род и место. Наследник и проводник.

Лориан кивнул.

— В старых текстах упоминаются две печати, но почти без подробностей. Считалось, что первая была утеряна вместе с королевской линией, а вторая — сокрыта так, чтобы её нельзя было использовать даже при полном возвращении крови.

— То есть в переводе на нормальный язык, — сказала я, — кто-то очень давно спрятал всё так, чтобы никто ничего не открыл, а теперь кто-то очень настойчиво хочет всё же открыть?

— Именно, — сказал Лориан.

Император остановился у окна.

— И если верить твоему сну, место второй печати не подчиняется власти императоров.

— Мне очень не нравится, как это звучит, — сказала я.

— Мне тоже.

Лориан закончил с магией у стены. Камень на миг засветился тусклым синим и снова погас.

— Теперь открыть отсюда не смогут, — сказал он. — Но если ход использовался недавно, у него есть выход с другой стороны. Я проверю старые схемы крыла.

Император коротко кивнул. Архимаг ещё раз внимательно посмотрел на меня.

— Если сон повторится — буди стражу сразу.

Я чуть не рассмеялась. Если бы он знал, насколько неполным был мой рассказ. Но Лориан ушёл, и мы с императором остались в комнате вдвоём.

Он молчал. Я тоже. За дверью едва слышно переступали караульные. В камине потрескивали остатки углей. Ночь казалась слишком длинной, будто не хотела кончаться из принципа.

— Ты мне не всё сказала, — произнёс он наконец.

Я подняла голову.

— Вы всегда настолько прямолинейны в обвинениях?

— Только когда уверен.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда ты просто скажешь мне это в лицо.

Я медленно встала. Подошла к окну, хотя за стеклом было почти ничего не видно, только редкие факелы и тёмные очертания башен.

— Вы доверяете хоть кому-нибудь во дворце? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Нескольким людям.

— И всё?

— Для правителя это уже слишком много.

Я повернулась к нему.

— А если кто-то придёт ко мне с правдой, которую вы не захотите услышать?

Его взгляд стал тяжелее.

— Правду я как раз предпочитаю. Мне не нравятся только способы, которыми её приносят.

Я молчала. Сказать ему сейчас? Показать ключ? Рассказать о женщине? Логично было бы так и сделать. Но что-то внутри упиралось. Возможно, инстинкт. Возможно, память чужого тела. Возможно, просто понимание, что женщина из хода пришла не чтобы убить меня, хотя могла. И она знала о доме Вердан больше, чем любой придворный должен знать. Если я раскрою её сейчас, игра перейдёт в другую фазу, а я до сих пор не понимаю правил.

— Я не уверена, — тихо сказала я, — что умею отличать, кто здесь враг, а кто просто носит удобную маску.

Он медленно подошёл ближе.

— Это нормально. Я тоже не всегда умею.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Вы сейчас серьёзно?

— Да.

— Никогда бы не подумала.

— У тебя ещё будет много поводов удивиться.

Мы стояли слишком близко, и я снова заметила, что в нём нет привычного человеческого тепла. Не в смысле холода характера, а буквально — присутствие его магии ощущалось как плотная тень под кожей мира. Рядом с ним воздух был тяжелее, глубже. И всё же меня не убивало, не ломало, не душило, как должно было, если верить его словам о запретной магии. Наоборот, моя метка только один раз вспыхнула рядом с ним — и не от боли, а как будто от отклика.

— Почему я действительно не умираю рядом с вами? — спросила я тихо.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я хотел бы знать это сам.

— И не пытайтесь снова говорить, что я просто полезна.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Хорошо, не буду.

Это сбило меня сильнее, чем если бы он начал спорить. Он стоял напротив, тёмный, собранный, почти неподвижный, и впервые с того дня на площади мне показалось, что он тоже идёт по незнакомой земле. Не как император, а как человек, которому приходится принимать решение раньше, чем он получил все ответы.

— Спи, — сказал он наконец. — Остаток ночи я посижу здесь.

— Что?

— Это временно.

— Вы собираетесь караулить меня лично?

— Тебя это смущает?

— Меня смущает уже почти всё в этом мире.

На этот раз усмешка в его лице была заметнее.

— Тогда это хотя бы не выбивается из общей картины.

Он опустился в кресло у камина, словно вопрос был решён окончательно. Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что возражения кончились. К тому же где-то глубоко, под усталостью, страхом и постоянной злостью, появилось очень нелепое чувство безопасности. Наверное, потому что трудно придумать более надёжную охрану, чем человек, которого боится весь этот дворец.

Я легла снова, но уснуть сразу не смогла. Слышала, как за окном начинается предрассветный ветер, как шуршат поленья в камине, как иногда едва уловимо двигается в кресле император. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот провалюсь в тот же огненный сон, но, видимо, настой Лориана всё же работал. Сон пришёл глубже и без видений.

Утром меня разбудил запах дыма и чая.

Я резко села, но уже через секунду поняла, что ничего не горит. В комнате было серо от раннего света. На столе стоял поднос с завтраком, а у окна разговаривали двое мужчин — император и тот самый начальник внутренней разведки, о котором он вчера не захотел говорить. Теперь я видела его впервые.

Он был моложе, чем я ожидала. Лет тридцать пять, не больше. Светлые волосы, спокойное лицо, слишком обычное для человека, чья работа — находить ложь среди знати и убийц среди слуг. Именно такие люди, наверное, и опаснее всего: не запоминаются, пока не оказывается слишком поздно.

Они сразу замолчали, когда заметили, что я проснулась.

— Доброе утро, — сказала я хрипло.

— Насколько оно может быть добрым, — отозвался незнакомец и слегка склонил голову. — Эйдан Морв. Я отвечаю за те части дворца, о которых двор предпочитает не знать.

— Звучит обнадёживающе.

— Не люблю обнадёживать заранее.

Император отошёл от окна.

— Морв нашёл кое-что интересное.

Я выбралась из кровати, стараясь не думать о том, как странно просыпаться в одной комнате с императором и его шпионом.

— Надеюсь, в этот раз новость хотя бы наполовину хорошая.

Морв положил на стол свиток.

— Ночью мы подняли старые записи по восточному крылу и нашли частичную схему запечатанных проходов. Ход у вашей стены действительно существует. Он ведёт не в коридор и не в служебные помещения.

— А куда?

— В старый семейный архив дома Вердан.

Я застыла.