Орки пришли в неистовство. Все, как один, начали требовать моей немедленной смерти, заглушая голоса не менее многочисленных гоблинов.

— Рубить человек! — выкрикнул кто-то.

— Убивать! — рявкнул орк с изуродованным лицом.

— Резать глотка! — подхватил другой, потрясая топором.

Кровожадная тварь вновь замахнулась, чтобы на сей раз точно меня прикончить, но так и замер. Сквозь общий гомон донёсся один голос. Скрипучий, язвительный, слишком знакомый, чтобы не почувствовать укол почти родного раздражения.

— Правильно, нэк! Только глупец отдаст своё оружие недобитому врагу, чтобы затем погибнуть от его руки.

Это был мой учитель Зуг’Гал.

Орк прекрасно расслышал слова старого гоблина. А ещё орк услышал, как его соплеменники наперебой начали насмехаться над «глупым» гоблином.

— Калека даже нож не удержать рука! — хохотнул старый орк с обломанными клыками.

— Гоблин даже свой тень бояться.

— Пить! За знаменитый гоблин храбрость! — обливая соседей, вскинул к чёрному небу бурдюк с выпивкой еще один орк, вызвав всеобщий взрыв смеха.

— Смейтесь, смейтесь, нэк, — равнодушно пожал плечами гоблин, не реагируя на подколки. И, тонко уловив короткий миг тишины посреди царящего шума, словно невзначай добавил. — Трусость лучше глупой и позорной смерти от подранка.

Смех и крики прервал внезапный грохот.

Я даже не успел уследить за молниеносным ударом. Орочий двуручник, почти в половину моего веса, с глухим скрежетом на целых пол-локтя вошёл в землю и замер, вибрируя от силы удара, как монолитный столб. Похоже, вспышка ярости затмила разум орка и он лишь в самый последний момент передумал меня убивать, настолько близким был удар. Лезвие-плита рассекло штанину и едва не вспороло моё бедро.

— Умирать с железо в рука, — голос громилы был тих, но полон смертельной ненависти.

Прежде чем взяться за рукоять меча, я ещё раз пристально всмотрелся в орка. Это был молодой, но уже закаленный боями воин. Впервые я увидел его намного раньше, в самом начале похода. Тогда он выделялся на фоне других серокожих бойцов своей экипировкой.

Когда-то его меховая накидка переливалась на солнце, а шлем из черепа лютоволка выглядел безупречно. Грозный вид завершали шипастые костяные наплечники и массивные наручи из плотной, грубой кожи.

Сейчас же, после почти полутора седмиц тяжелых сражений и бесконечных переходов, его пепельная кожа пестрела свежими шрамами. Наплечники отсутствовали, а накидка местами зияла сквозными дырами. И некогда длинная, черная как смоль коса с вплетенными костями, порванная когтями тварей, стала значительно короче.

Я резко выдохнул.

«Тень» ледяным потоком скользнула по левой руке и вниз к единственной уцелевшей ноге. Требовалось получить точку опоры и компенсировать предстоящий выброс силы, чтобы не изувечить себя отдачей ещё сильнее.

— Даже жаль тебя убивать, — тихо произнёс я.

Глаза орка расширились. В них промелькнуло непонимание, почти детское удивление. И обида.

Он не успел даже моргнуть.

Рывок. Лезвие взмыло снизу вверх. Я выплеснул накопленную мощь одним ударом. Всю без остатка.

Комья земли разлетелись в стороны, словно от удара огромного молота, когда монструозное лезвие пришло в движение. Удар получился настолько сильным, что почву под нами вздыбило.

Сталь вошла под челюсть орка, прорезала плоть и расколола кость, будто хрупкий лёд.

Тело орка дернулось, захлебнулось хрипом и застыло.

А я на короткое мгновение уставился на зависший над головой меч.

Спустя миг на меня обрушилось колоссальное давление. Тело просто отказало. Полностью парализованный, я выпустил рукоять и плашмя завалился на спину.

Орочий двуручник с глухим грохотом упал следом, приземлившись опасно близко к моей голове. В мгновение падения, я увидел странную вещь. В воздухе промелькнул короткий красный росчерк.

Уже лежа на земле рассмотрел, что это было. Торец лезвия, теперь уже моего меча, по какой-то причине пульсировал и сиял пугающим алым светом. Казалось его раскалили добела и теперь он медленно остывал.

В голове промелькнула мысль, что орудие оказалось артефактным. Даже подобие улыбки промелькнуло на лице, что добыл столь необычный трофей. Однако порадоваться я не успел. Пробирающий до костей рёв, переходящий в вой, заставил содрогнуться от ужаса.

Сквозь затуманенное зрение я не видел дальше вытянутой руки, но сомнений не оставалось. Каким-то немыслимым образом орк сумел пережить смертельную атаку.

Я едва держался в сознании, силы стремительно покидали меня. Последнее, что я успел уловить, как меч дрогнул и оторвался от земли. Его кроваво-красное свечение сорвалось с места, и в следующее мгновение уже зависло прямо у меня над головой.

Очнулся я от звенящей тишины. Она была настолько полной, что уши давило изнутри, а любая мысль казалась оглушительным криком.

Первым, что я почувствовал, был ледяной, пронизывающий холод.

Вдруг я с изумлением осознал. Есть только холод, но никакой боли.

Машинально сел и неверяще уставился на руки и ноги. Те оказались абсолютно целыми. От недавних увечий не осталось и следа. Но холод… он пробирал до костей, и спасения от него не было.

По какой-то причине из одежды на мне остались только широкие льняные штаны. Ни рубахи, ни какой-либо обуви. При этом я лежал, а теперь уже сидел, прямо на громадной каменной плите, покрытой тонким, на пару пальцев, слоем ледяной воды.

Я снова осмотрелся вокруг, пытаясь понять, где же всё-таки очутился.

От моих движений вода расходилась кольцами и издавала тихий плеск. По мере того, как сознание прояснялось, окружающая плотная, чернильная тьма словно немного отступила, открывая взору пространство на расстоянии десяти шагов.

Но даже так я понятия не имел, где нахожусь. Сколько ни крутил головой по сторонам, ясности не прибавилось. Единственным визуальным ориентиром служили каменные плиты, на которых я сидел. Сквозь воду просматривался диковинный узор. Сплетение линий и странных, чужеродных символов, которые, впрочем, ни о чём мне не говорили.

Никогда ранее я не встречал ничего подобного.

Неожиданно кольнула мысль. Вдруг я умер?

В тот же миг перед глазами пронеслась череда последних воспоминаний. Удар мечом, падение, вспышка и странное свечение меча… и жуткий рёв чудом уцелевшего врага. Значит, орк действительно избежал смерти, и это не было галлюцинацией от чудовищного перенапряжения.

Как там его звали? Кажется, Драал.

Значит он выжил и добил меня. Поднял меч и зарубил. Логично. Вот почему тело совсем не болит. Оно просто осталось где-то там, в степи, в мире смертных.

Происходящее вокруг сразу обрело хоть какой-то смысл.

Я медленно поднял руку, проследив, как с неё стекают капли воды.

Где-то на периферии промелькнуло чувство горечи обиды, но почти сразу исчезло. Удивительно, но несмотря на неприятное открытие о гибели, куда больше меня беспокоил пробирающий холод, а не факт смерти.

Немного поразмыслив, решил исследовать это место. Направление выбрал наугад. В том, что нахожусь в замкнутом пространстве, не сомневался. Об этом говорил и рукотворный пол, и инстинктивное ощущение, что над головой нет неба. Мне не хотелось провести вечность здесь. В холоде и одиночестве. А значит, нужно было обязательно попытаться отыскать выход.

Понятия не имею, сколько я так шёл. Время здесь довольно быстро утратило свой привычный смысл.

Наконец показалось, что впереди задрожало смутное, едва различимое зарево. Но сколько бы я ни двигался, оно не приближалось ни на шаг.

Нервы не выдержали. И я побежал.

Ледяная вода хлестала по ногам, расплёскиваясь широкими дугами. Каждый мой шаг отдавался гулким шлепком, который подхватывало и повторяло многоголосое, гулкое эхо.

Я боялся только одного, что это бледное свечение исчезнет раньше, чем я до него доберусь.