Помощь прибыла. Но пока что она была слишком далеко.

Не дожидаясь, пока шестихвостая тварь закончит множить трупы и вспомнит обо мне, я начал медленно, не разворачиваясь, отступать к валунам.

Шаг. Ещё шаг.

Ботинок соскользнул с мокрого от крови камня. Железо набойки с противным скрежетом чиркнуло по граниту.

Тварь замерла.

Она подняла нанизанные на щупальца тела гоблинов, словно окровавленные, рваные крылья, и резким движением стряхнула их, разбрасывая вокруг. Уродливая морда с подрагивающими ноздрями повернулась и уставилась прямо на меня.

Мы застыли друг напротив друга.

Я явственно ощущал стихию «тени» внутри себя. Недолго думая потянулся к ней, но ухватиться никак не получалось. Сквозь узкие, рваные прорези костяной маски на меня смотрели глаза чудовища. Этот плотоядный взгляд сковывал что-то внутри меня, парализуя волю.

Рука сама нащупала в грязи чей-то брошенный лук и пару стрел с черным оперением. Я быстро прикинул свои шансы. Не только морда, вообще вся туша чудовища была покрыта роговыми пластинами. Мои стрелы для этой Плети, что укус комара.

Тварь сделала маленький шаг в мою сторону. Жгуты за её спиной хищно изогнулись, готовясь к броску.

«Конец, — пронеслось в голове. — До орков уже не добегу.»

Но всё равно наложил стрелу на тетиву, даже понимая всё безумие этой затеи. Я не собирался умирать, опустив руки. И вдруг краем глаза уловил движение.

Справа, за поваленным деревом, приподнялась зелёная голова. Один из гоблинов, что секундой ранее так убедительно притворялся мёртвым, теперь оценивал обстановку.

Увидев, что монстр выбрал целью меня, коротышка расплылся в гнусной ухмылке. Он понял, что смерть пройдёт мимо него. Трусливо осмотревшись, гоблин даже привстал, усевшись на камень, как зритель в первом ряду. Глядя мне в глаза, он медленно провёл крючковатым пальцем по горлу и беззвучно захихикал.

Но вдруг его алчный взгляд метнулся в сторону и замер.

Он заметил умирающего командира охранения, лежащего в грязи неподалёку. На шее хрипящего хобгоблина, на кожаном шнурке, болтался резной костяной амулет. Каждый десятник получал подобный знак власти. Не золото, но для простого гоблина вещь завидная.

Забыв обо мне, он по-змеиному подполз к своему командиру. И рывком сорвал украшение.

Внезапно раненый хобгоблин открыл глаза и из последних сил вцепился в запястье вора, пытаясь остановить его.

Мародёр не колебался ни секунды. Короткий взмах кривым ножом для свежевания, и горло командира окрасилось алым. Рука хобгоблина бессильно разжалась, отпуская вора.

Убийца спрятал окровавленную добычу за пазуху и снова повернулся ко мне. Он самодовольно подмигнул, словно хвастался трофеем.

Я вернул взгляд на Плеть. Она уже напряглась, поджав лапы для рывка. Жить мне оставалось не дольше пары ударов сердца.

Страх сменился ледяным спокойствием. Ненависть к зеленому выродку, убившему и обокравшему своего, превратилась в кристально чистый расчёт.

Мир вокруг замедлился.

Я плавно сместил прицел.

Стрела сорвалась с тетивы не в бронированную грудь чудовища, а в сторону.

ХРЯСЬ!

Наконечник с влажным чавканьем вонзился гоблину в бедро, намертво пригвоздив его ногу к древесному стволу.

Торжествующая ухмылка на зелёной морде сменилась гримасой дикой боли. Тишину разорвал пронзительный, полный животного ужаса визг, на короткий миг перекрывший даже гул битвы.

Плеть дёрнулась. Резкий, истеричный звук сбил её фокус. Инстинкты хищника сработали мгновенно. Забыв про замершую и молчаливую добычу прямо перед ней, тварь развернулась на шум.

Она совершила прыжок и все шесть щупалец метнулись к вопящему рядом с кустом гоблину-убийце.

«Ранить так, чтобы замедлить. Заставить кричать от боли, чтобы привлечь внимание».

Этому нехитрому правилу меня научили эльфы из Вечной Стражи. В Теневом измерении они использовали нас с братом как наживку для своей охоты.

Когда-нибудь и я поохочусь на остроухих ублюдков. Настанет день, и я спрошу с них за всё. За унижения, за рабский ошейник… и за младшего брата, сожранного у меня на глазах.

Зуг’Гал пообещал, что сделает меня достаточно сильным для этого. Только ради шанса увидеть, как гаснет свет в эльфийских глазах, пока отрезаю их длинные уши, я терплю жестокие уроки старого упыря. И буду терпеть любых тварей Ковенанта, буду жрать землю, если потребуется, пока не научусь контролировать «Тень».

И тогда я приду на ними. За каждым из Вечной Стражи.

Шестихвостая тварь прикончила ничтожного гоблина мгновенно. Ему хватило всего пары ударов мощных щупалец. Но ярость монстра это не уняло. Плеть продолжала с остервенением вбивать уже бездыханное тело в грязь.

Земля задрожала от тяжёлой поступи. Из тумана, ломая кусты, вырвалась группа орков. Их броня была забрызгана чёрной слизью. Они только что расправились со второй Плетью и теперь жаждали новой крови.

Не раздумывая, я рванул им навстречу.

Чудовище, нанеся, наверное, уже двадцатый удар и окончательно размолотив в щепки поваленный ствол, смешав останки мелкого гоблина с древесной трухой, наконец заметило новую угрозу и начало разворачиваться.

Я проскочил за широкие спины орков. Только там, в относительной безопасности, меня вдруг накрыло осознание, что чудом вырвался из лап смерти. Ноги стали ватными, сердце колотилось как бешеное, а руки предательски задрожали.

Орки тем временем с ходу врубились в бой. Не сбавляя темпа, они разбились на пары и взяли чудовище в клещи. Десяток работал как единый слаженный механизм, превращая битву в кровавый конвейер.

Пепельнокожие громилы раскрутили настоящую стальную карусель. Замах. Свист рассекаемого воздуха. Глухой удар. Снова замах. Ещё удар. Орки не давали твари ни секунды на передышку, взвинчивая темп до предела и вынуждая монстра пятиться. Их клинки высекали искры из хитинового панциря, отрубали куски плоти и крошили костяные наросты.

Казалось, победа это лишь вопрос нескольких мгновений. Ещё чуть-чуть, и они дожмут. Превратят эту груду мышц в бесформенное месиво.

Но прошла минута. Затем вторая. А тварь всё ещё стояла.

Плеть оказалась хитрее. Поняв, что в открытом размене ударами ей не победить, она резко сменила тактику. Монстр сжался, втянул голову в плечи и поджал под себя изрубленные, кровоточащие щупальца, выставив навстречу стали непробиваемые костяные щитки на боках и спине. Она ушла в глухую оборону, принимая урон на самые защищённые участки тела.

Атака орков начала захлёбываться. Рубить бронированную тушу это всё равно что бить мечом по скале. Каждый удар отдавал в руки болезненной вибрацией, сушил мышцы и тупил лезвия. Яростный напор сменился тяжёлой, вязкой работой. Дыхание бойцов стало хриплым, замахи более медленными, в то время как Плеть, укрывшаяся за своей костяной броней, терпеливо выжидала момент для ответного выпада.

Периодически она огрызалась, причём довольно удачно. Стоило кому-то из нападавших замешкаться или открыться при замахе, как следовал молниеносный выпад. Четверо орков уже были ранены. Сквозь прорехи в их броне обильно текла кровь.

Сперва я хотел просто отдышаться и, пользуясь суматохой, отползти подальше, в более безопасное место. Вмешиваться в бой орков я даже не помышлял. Не стоило лезть под горячую руку этим берсеркам, когда они находились в боевом раже. Но, глядя, как захлёбывается их атака, я понял, что если они падут, тварь снова примется за меня.

Я подобрал с земли полупустой колчан.

Первая стрела ушла в полёт. Вторая… четвёртая. Всё без толку. Обычные выстрелы отскакивали от костяной брони монстра с безобидным стуком, словно сухие ветки от каменной стены. Чудовище их даже не замечало, продолжая изматывать орков глухой обороной.

Нужно было бить иначе.

Отыскав в грязи ещё несколько уцелевших стрел, я на мгновение прикрыл глаза. Здесь, за спинами орков, когда на меня не давил тяжёлый взгляд хищника, дотянуться до источника силы оказалось куда проще.