Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Даже с пяти шагов я заметил, что на безупречной поверхности сферы нет ни единого изъяна. Фортуна наконец‑то одарила меня своей благосклонностью. Из поверженного чудовища выпала полноценная руна.

В мире рунной магии внешний вид говорил о многом. Осколки обычно пугали обилием сколов или паутиной трещин, которые наглядно подтверждали их ничтожное положение в иерархии сил. Здесь же передо мной сиял предмет идеальной формы.

Первым порывом было броситься прямиком к добыче. Однако я вовремя осознал, что попытка «плыть против течения» превратится в бессмысленную борьбу. Ветви поваленного дерева то и дело цепляли одежду, угрожая замедлить меня ещё сильнее. Рассудив здраво, я решил не пытаться двигаться назад, а выйти из‑под навеса ветвей и сделать таким образом небольшой крюк, чтобы подойти к летуну со спины.

Когда я наконец приблизился к поверженному монстру, ноги сами замерли у невидимой черты, до которой мог дотянуться его длинный хвост.

Инстинкты вопили о смертельной опасности. Разум твердил, что хищник просто затаился и коварно выжидает момент. Стоит доверчивому человеку сделать лишний шаг, как монстр оживёт и располосует глупца когтями.

Воображение рисовало пугающие картины моей гибели, но я заставил страх отступить. Жадность в этот раз послужила отличным союзником. К тому же мягкое сияние рунной сферы, парящей над грязным боком чудовища, служило неоспоримым доказательством того, что жизнь окончательно покинула эту тварь.

Прикосновение к руне отозвалось ожидаемым теплом.

Лишь только кончик пальца коснулся её поверхности, как сфера подобно капле ртути скользнула по коже прямо в ладонь. Я поднял её к глазам, затаив дыхание.

На меня смотрел глиф в виде скрещенных крыльев. Стоило сосредоточиться, как мой взор мгновенно провалился внутрь предмета. От восторга я не сдержался и, кажется, ударил кулаком по мёртвой туше.

Добыча оказалась невероятно ценной. Выпала руна второй орбиты в зените своего могущества. Все десять ячеек внутри неё светились ровным светом. Я сфокусировал внимание на центральной соте и провалился в глубокое видение.

Сознание захлестнул бурный поток чужих воспоминаний. Даже не разобравшись во всех тонкостях, я осознал главное, что теперь мне подвластен полёт. И эта магия не ограничивалась простым перемещением, она несла в себе куда более сокрушительную мощь.

В видении я смотрел на мир глазами летающего хищника. Существо парило в недосягаемой вышине, высматривая добычу, а затем стремительным камнем обрушивалось вниз.

Момент столкновения остался не показанным, но результат впечатлял. На земле лежал крупный олень, чьи кости превратились в труху после одного единственного удара. Похоже, эта часть техники, в силу физиологии человеческого тела, оставалась мне недоступна, поэтому магия руны не стала показывать подробности убийства. Ведь я, наверняка, и сам разбился бы об оленя.

Однако на этом откровение не прервалось.

Когда после внезапной атаки стадо оленей в испуге бросилось врассыпную, существо применило иной приём. Оно широко расправило крылья и совершило резкий взмах в сторону убегающей самки. В ту секунду, когда кончики крыльев почти соприкоснулись, из воздуха соткался полупрозрачный серп.

Острое лезвие мгновенно настигло цель и разрубило животное пополам. Ещё один взмах, и второй олень замертво рухнул с перерубленной шеей. На третьем движении взор хищника начал застилать туман. Нахлынула свинцовая усталость, после чего видение окончательно погасло, вернув меня в реальность.

По всему выходило, что у руны высокий атакующий потенциал, но и силы из своего хозяина она вытягивает нещадно.

Я вставил новую руну в свою сциллу, но не спешил изучать, как та её приняла. Ненадолго замер и внимательно прислушался к звукам вокруг, опасаясь незваных гостей. Ведь я не знал точно, сколько времени смотрел видение.

Лишь убедившись, что по‑прежнему нахожусь в безопасности, я завершил процесс. Руна стихии «воздуха» мгновенно стала моим самым мощным оружием. Благодаря близости магических орбит, сцилла снизила лишь самую малую долю потенциала руны, понизив её силу всего на одну соту.

Самое приятное заключалось в осознании того, что стоит мне закончить формирование первой рунной орбиты сциллы и перейти ко второй, как уже будет для неё максимально развитая руна.

– А вот теперь пора уходить. Я получил всё, что хотел, – негромко произнёс я в пустоту. Меня распирало от радости. Я и мечтать не мог о подобном улове.

Я уже собирался развернуться, когда взгляд зацепился за странный след на дереве.

Та самая дубовая ветка, с которой я недавно упал и едва не убился, выглядела иначе. Почти у самого основания, на участке ствола без коры, отчетливо виднелись пять глубоких борозд. Они напоминали следы от мощных когтей. Я готов поклясться чем угодно, что когда я только собирался взобраться наверх и осмотреть округу, то ничего подобного не было.

Терзаемый любопытством, я снова влез на ствол.

Исследование следов не дало ответов, хотя я ни на секунду не сомневался, что это дело моих рук. Именно эти борозды помогли мне погасить инерцию падения и разминуться с острым колом. Но как именно оставалась тайной.

Огненную руну я активировать не успел, да и характерных ожогов на древесине не осталось. Если бы я цеплялся обычными пальцами, то от ногтей не осталось бы и следа, да и сами пальцы повырывало бы от страшного рывка.

Поразмыслив ещё немного, пришёл к выводу, что единственным возможным объяснением являлась стихия «тени». Впрочем, обдумать и попытаться разгадать эту загадку можно было позже, в более безопасном месте.

Я спрыгнул на землю и, перейдя на бег, направился в сторону башни.

Путь к ней превратился в изнурительное испытание воли.

Болотистая местность – коварная и изменчивая, и она не прощала спешки. Ноги то и дело погружались в чавкающую жижу. Приходилось постоянно петлять между кочками, выбирая участки понадёжнее, поросшие мхом. Стоило чуть потерять бдительность, и нога проваливалась в ледяную воду по самое колено.

Раны на рёбрах при каждом резком движении напоминали о себе вспышками острой боли. Казалось, под кожей застряли раскалённые спицы, которые впивались в плоть при каждом глубоком вдохе.

К физической боли добавился изматывающий голод. Желудок сводило спазмами, а мысли невольно возвращались к горячей еде, которой не было уже слишком долго.

Но ещё хуже меня мучила жажда. Горло пересохло, язык словно превратился в высохший корень, а каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Вокруг плескалось полно влаги. Она блестела на чёрной поверхности топи. Однако пить воду из болота смертельно опасное безумие. Я слишком хорошо знал, какие паразиты и болезни могут скрываться в этой застоявшейся, гнилой жиже. Всё‑таки, я ведь ученик гоблина, успел кое‑чего полезного нахвататься.

Из‑за прыжков с кочки на кочку и постоянных перемещений из стороны в сторону, ориентироваться в тумане становилось всё сложнее. Ведь у меня не было перед глазами никаких ориентиров. Если хоть немного отклонюсь от намеченного курса, то рискую пробежать мимо сторожевой башни.

Стоило об этом подумать и меня охватили сомнения. Я остановился и обернулся. Поваленное дерево исчезло во мгле. Так что я совсем потерялся в пространстве. Как назло туман сгустился настолько сильно, что даже горный хребет не удавалось высмотреть.

Нужно было немного передохнуть и успокоиться, заодно решив в каком направлении двигаться дальше. Я опустился на колени и опёрся руками о землю, глядя на своё отражение в воде.

В какой‑то момент, когда жажда стала совсем нестерпимой, в голову пришла дерзкая идея. Перебравшись на относительно устойчивый островок среди хлюпающей жижи, я призвал сциллу. Магическая конструкция привычно развернулась передо мной, и я коснулся глифа со скрещенными крыльями.