Но я уже висел под самым сводом, прижимаясь к холодному камню. Внизу же, в темноте, щупальца монстра повторно налетали на невероятно горячие кромки моей стали, превращаясь в дымящиеся ошмётки.

Я рассчитывал, что всё закончится так же, как и в первый раз. Тварь обожжётся, отступит и даст мне пространство и время для манёвра. Но вместо того чтобы уйти в оборону, слизень впал в какое‑то первобытное неистовство.

Чем больше бледных отростков с шипением опадало на пол, превращаясь в бесформенные ошмётки, тем яростнее становились атаки. Тварь словно забыла о самосохранении.

На её студенистой туше начали проступать глубокие складки, которые через мгновение разошлись, обнажив сформировавшуюся огромную, сочащуюся влагой пасть. В этом бездонном провале не было зубов, но его размеров вполне хватило бы, чтобы проглотить меня целиком.

Слизень не только атаковал, но и перестраивал свою плоть прямо на ходу, создавая всё новые и новые щупальца взамен отсечённых, бросая их в бой с удвоенной силой.

Я висел под самым потолком, чувствуя, как затекают руки, и с тревогой смотрел вниз. Рано или поздно лезвие меча остынет, ведь магический жар не мог поддерживаться вечно без моего прямого контакта.

Как только сталь потемнеет, монстр вцепится в неё, вырвет из плит и поглотит или отбросит в сторону.

А затем он просто продолжит поиски. И тогда его щупальца, рыщущие теперь с удвоенной скоростью, неизбежно достанут меня из временного убежища.

Я был в безопасности лишь до тех пор, пока внимание врага было приковано к пышущей жаром стали на полу.

Внезапно поведение монстра изменилось.

Слизень вдруг замер и начал стремительно раздуваться. Его тело пошло крупными буграми, увеличиваясь в размерах почти вдвое, словно внутри него под огромным давлением скапливался газ или жидкость. Оболочка натянулась, став почти прозрачной, и я увидел, как внутри перекатываются плотные сгустки.

С оглушительным влажным звуком тварь буквально выстрелила в меч огромным комом густой, вязкой слизи.

ПЛЮХ!  

Массивный снаряд накрыл рукоять и лезвие целиком. Раздалось яростное шипение, зал заволокло едким паром.

Не дожидаясь, пока туман рассеется, слизень, заметно уменьшившийся в объёме и выглядевший теперь измождённым, поспешил прочь. Он больше не сканировал пол. Его тело волнообразно перетекало в сторону, стремясь к воде.

Как только слизень скрылся, оставив после себя лишь затухающие круги на потревоженной водной глади, я спрыгнул на пол. Подошвы ботинок коснулись камня с глухим звуком, но тварь не вернулась.

Цех погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь далёким плеском воды и яростным шипением моего меча.

Двуручник, всё ещё заклиненный в плитах, выглядел отвратительно. Плотный слой серой слизи, окутавший его, тлел и пузырился, испуская густой едкий пар, от которого слезились глаза.

Снова активировал руну стихии «огня» и, преодолевая брезгливость и опаску, я сперва осторожно коснулся кончиком пальца и лишь убедившись, что пламя защищает руки, крепко обхватил рукоять. Требовалось действовать быстро. Я чувствовал, как агрессивная субстанция пытается растворить сталь.

Потребовалось около двадцати секунд, чтобы буквально выжечь этот склизкий налёт. В отличие от щупалец, эта слизь почему‑то с неохотой поддавалась пламени. Она чернела, сворачивалась и, наконец, испарялась, оставляя после себя вонючие хлопья пепла.

Вырвав меч из стыка, я поднял его к глазам.

Мои опасения оказались не напрасны. Даже за этот короткий отрезок времени поверхность лезвия оказалась заметно «подъедена». И прежде не идеально гладкая теперь стала покрыта дополнительной сетью мелких щербин и тёмных пятен, словно её годами точила морская соль.

Конечно, эта жижа была не настолько губительна, как кровь Королевы Роя, но всё равно впечатляла.

Понимай слизень это, он бы не сбежал, а довёл дело до конца. Но животный страх перед огнём оказался сильнее. На этот раз инстинкты монстра сыграли мне на руку.

Я подобрал лежащий неподалёку факел.

Теперь можно было по‑новому взглянуть на это место. Пока метался по залу, спасая свою шкуру, окружение казалось лишь нагромождением теней и препятствий, но теперь детали начали складываться в единую картину.

То, что я поначалу принял за обычный провал в полу, образовавшийся из‑за обрушения верхнего яруса, на деле имело слишком правильные, чёткие очертания. Это не был естественный колодец. Я разглядел массивные каменные борта и кое‑где остатки проржавевших цепных механизмов по краям.

Стало ясно, что это технологический резервуар.

Гномы использовали его для закалки и мгновенного охлаждения раскалённых деталей, которые доставали из печей. Здесь когда‑то кипела работа, а теперь лишь стояла затхлая вода, ставшая домом для студенистого кошмара.

Пора было уходить, но прежде следовало забрать свои вещи. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я направился обратно к резервуару.

Там, почти у самого края на груде щебня, сиротливо лежала брошенная мной сумка.

Я бы махнул на неё рукой, но внутри лежали пустые бурдюки. Наполнять их здесь я не собирался. Уж точно не после того, как увидел, что живёт в этой воде. Но и оставить их не мог, ведь когда отыщу чистый источник, то просто не во что будет набрать воду.

Остановившись в десятке шагов от кромки, на случай если слизень решит показаться из глубины, я вновь напитал лезвие меча гудящим жаром.

Для проверки подобрал с пола два увесистых камня и по очереди швырнул их в тёмную гладь.

Брызги разлетелись в стороны, и по воде побежали широкие круги, разбиваясь о каменные стенки. Я замер, вглядываясь в колышущуюся черноту и ожидая ответной реакции.

Но слизень никак не проявил своего присутствия. Видимо, полученные ожоги и потеря массы заставили его затаиться на самом дне.

Убедившись, что поверхность воды остаётся спокойной, я быстрым движением подхватил сумку и, не оборачиваясь, направился к выходу из цеха.

Но уже у самой арки остановился и обернулся. Я кое‑что услышал.

Со стороны резервуара раздалось тихое, едва различимое бульканье.

Увидев лопающиеся на поверхности маслянистые пузырьки, я инстинктивно отступил ещё на несколько шагов, перехватывая рукоять меча поудобнее и приготовившись к новому броску твари.

Но шла секунда за секундой, а из тёмной, непроницаемой глубины никто не спешил выныривать. Спустя минуту стало окончательно понятно, что это всего лишь выходит застоявшийся воздух, зажатый в складках дна или кавернах старого камня.

К спрятавшемуся в воде монстру это явление не имело никакого отношения.

Я уже собирался развернуться, чтобы отправиться прочь из этого проклятого зала, когда внезапная мысль заставила меня замереть на месте.

Ответ пришёл сам собой, он всплыл из глубин сознания так же внезапно, как те пузырьки воздуха. Я понял, как убить эту тварь, не рискуя снова оказаться в её липких и смертоносных объятиях.

В отличие от ставшей на время недоступной руны стихии «воздуха», руна «огня» всё ещё была со мной. Её магия стабильно и щедро отдавала тепло, до предела насыщая жаром тяжёлое лезвие клинка.

Я перевёл взгляд с чёрной глади каменной ванны на разогретый докрасна металл двуручника. Мысль оказалась настолько простой и пугающе очевидной, что я едва не рассмеялся вслух. Этот звук наверняка прозвучал бы безумно в гулкой, давящей тишине заброшенного цеха.

Слизня можно просто сварить. Я не мог закипятить воду руками, но мог использовать свой меч как идеальный проводник магического пламени.

Где‑то там, на самом дне, монстр затаился в холодной мгле, пережидая боль от ожогов, зализывая раны и восстанавливаясь. Он считал этот бассейн своей неприступной крепостью, где он был абсолютным хозяином.