Первым, что я осознал была тишина. Грохот битвы исчез. А ещё вместо удушливой гари пахло сушёными травами, старой кожей и пылью.

Я был жив. И я был в безопасности.

Не знаю, сколько я проспал, но когда сознание вернулось, в шатре царил привычный дневной полумрак.

Тело казалось каким-то чужим. Мышцы неприятно тянуло и дёргало.

Зуг’Гал уже восстановился. Старый гоблин сидел на своей лежанке, скрестив ноги, и пытался навести хоть какой-то порядок в царившем хаосе. Он что-то сердито бормотал себе под нос, сортируя уцелевшие склянки и пучки трав, которые сорвало с креплений под потолком.

Я перевёл взгляд в угол.

Талли сидела в закутке, полностью поглощённая изучением крохотного механического жучка из чернёного металла. Игрушка тихо щёлкала шестерёнками, смешно перебирая лапками в её ладонях.

Похоже, учитель достал вещицу из своих тайников. Забота девушки, которая во время боя не отходила от старика ни на шаг, вряд ли растопила его чёрствое сердце, но быть благодарным Зуг’Гал умел. Иногда. По-своему.

Талли выглядела неестественно спокойной. Её взгляд был расфокусированным, а движения плавными и замедленными, словно она находилась под водой. Она даже не вздрогнула, когда снаружи что-то громко упало.

— Дал ей отвар из красного бролла, — пояснил старик, заметив мой вопросительный взгляд. — Чтобы не сошла с ума. Нервы у самок слабые, а твоя видела сегодня слишком много. Пусть поспит наяву.

Я лишь кивнул. Может, и мне не помешал бы глоток этого варева.

Полог шатра резко откинулся.

Внутрь заглянул тот самый хобгоблин, который командовал обороной шатра. Его лицо было перепачкано сажей, но вид он имел предельно серьёзный.

— Сотник Тьяа Ан разыскивает вас, — гаркнул он с порога, не тратя времени на приветствия.

— Кого именно? — прокряхтел Зуг’Гал, морщась от боли в боку.

— Обоих. И шамана, и человека, нэк, — уточнил посыльный, с уважением покосившись в мою сторону.

Делать нечего. Кряхтя, как два старика, мы поднялись и вышли наружу.

Лагерь изменился до неузнаваемости. Пожары уже погасили, дым почти рассеялся, уносимый степным ветром, но в воздухе висел запах гари и палёной плоти. Повсюду, куда хватало взгляда, царила разруха. Обугленные остовы шатров торчали из земли, как гнилые зубы. Земля была перепахана взрывами и усеяна обломками обозных телег, оружия и кусками хитина.

Орки и гоблины деловито сновали по пепелищу, разбирали завалы. Они стаскивали трупы в кучи для сжигания.

Мы увидели стражу сотника издалека. Они стояли в центре расчищенной площадки, недалеко от одной из нор, вырытых жуками.

Латные доспехи орков из личной охраны Тьяа Ана выглядели паршиво. Помятые, с рваными дырами от когтей и жвал. На металле застыли разводы копоти и зелёной крови. Но стояли они ровно, гордо опираясь на оружие.

Заметив нас, сам Тьяа Ан расплылся в широкой, хищной улыбке.

Тролль явно не прятался за спинами солдат. Досталось ему изрядно. Левая рука покоилась на грязной перевязи, а широкую грудь пересекала свежая рана, наспех стянутая такими грубыми стежками, будто штопали мешковину, а не живую плоть.

Перехватив мой взгляд, он лишь пренебрежительно фыркнул.

— Тьяа Ан вос-становит силы и ис-сцелит с-себя, — пояснил тролль, словно речь шла о пустяковой царапине.

Один из орков шагнул вперёд и протянул мне продолговатый предмет, завернутый в промасленную тряпку.

Я принял свёрток. Предмет, скрытый под грубой тканью, оказался тяжёлым. Он сразу с силой оттянул мне руки, заставляя напрячь мышцы.

Развернув тряпку, я замер.

Не сразу, но я признал в этом обломке свой двуручник. Точнее, то, что от него осталось.

— Тьяа Ан хочет знать чей это клинок, — произнёс сотник, с интересом наблюдая за моей реакцией. — Твой?

Меч выглядел жалко. Некогда широкое, сверкающее лезвие теперь напоминало изъеденный временем и ржавчиной кусок лома. Металл стал зернистым с грязно-серыми отливами. Клинок утратил не меньше половины своей ширины, превратившись в непривычно узкую полосу, и укоротился на пару ладоней.

Я с любопытством разглядывал тёмно-бордовые разводы.

В голову лезло только одно объяснение. Это было проявлением влияния моей руны. Непредсказуемый побочный эффект от конфликта двух стихий или от чудовищного перегрева. Внутри всё сжалось. Если сотник сейчас спросит, как я сотворил такое с оружием, то что мне отвечать?

Правду открывать нельзя. Я лихорадочно перебирал варианты лжи, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание.

— Кис-слота, — пояснил тролль, видя моё недоумение. — Кровь Королевы. Едкая дрянь, прожгла даже камень под ней. Твоя железка торчала в её туш-ше. Удивительно, что от него вообще хоть что-то ос-сталось.

— Я что… убил Королеву? — вырвалось у меня.

Я нахмурился, вспоминая бросок двуручника. Ведь был абсолютно уверен, что промахнулся.

Тролль вдруг рассмеялся. Жуткий, неприятный звук, переходящий в каркающий кашель. Задрав голову к свинцовому небу, Тьяа Ан хохотал так натужно, что грубые, похожие на джутовые верёвки, стежки на его груди натянулись до предела.

Раздался треск и несколько швов лопнули. Сквозь разошедшиеся края раны толчками хлынула густая, почти чёрная кровь, мгновенно пропитывая повязки, но сотник даже не поморщился. Казалось, боль лишь подстегивала его веселье.

— Ты рас-смеш-шил Тьяа Ан! — он резко оборвал смех и опустил голову. Его ледяные, немигающие глаза уставились на меня. — Глупый, наглый человечиш-шка реш-шил, что кус-сок железа с-способен убить Королеву Роя.

У меня похолодело внутри. Чувство опасности сейчас обострилось даже сильнее чем во время битвы. Я снова, уже в который раз за сутки, привлёк внимание сотника. И теперь это было не просто мимолётное любопытство. Тролль даже запомнил моё имя.

— Я… — выдавил я.

— Её убили мы! — рявкнул тролль. — Обруш-шили мощь с-своих рун. С-совместный удар дюжины Высш-ших.

— Не понимаю, — честно признался я.

— Рас-скажи как ты потерял с-свой меч? — спросил тролль.

Я скосил глаза вниз, на зажатый в руке изуродованный кусок стали, изъеденный язвами. Едкая кровь Королевы преобразила клинок, скрыв следы применения моей руны.

Значит, врать не придётся. Почти. Расскажу только о том, что метнул меч. Мою силу уже видели, так что это не должно никого удивить. Просто опущу одну маленькую, «незначительную» деталь о нагреве металла при помощи руны.

— В дыму бродила огромная тварь, — описывая облик монстра, я руками постарался изобразить в воздухе его габариты.

— С-страж, — пренебрежительно бросил сотник. — Говори дальш-ше.

— Страж, — исправился я. — Он всё время ошивался поблизости. Было очевидно, что если эта гора нас атакует, то… всё. Конец. В лоб такую махину точно не взять.

Я перевёл дух, подбирая слова.

— Поэтому решил не ждать и рискнуть. Ударить первым. Пока он не видит.

— Ты убил с-стража? — глаза тролля удивлённо округлились, а ирокез на голове воинственно встопорщился. Тьяа Ан склонил голову набок, ожидая продолжения.

— Нет! — я поспешно замотал головой, выставляя перед собой ладони. — Пока гоблины его отвлекали, я скрытно подобрался с фланга. Вложил все силы, раскрутил меч и метнул его, — после короткой паузы, пожав плечами, добавил. — Но промахнулся.

За спиной послышался сдавленный, шипящий звук. Я затылком почувствовал прожигающий, полный лютой ненависти взгляд Араха. Гоблин, наверное, готов был удавить меня собственными руками.

Услышав про промах, Тьяа Ан на мгновение замер, переваривая услышанное. А затем снова рассмеялся.

На этот раз так громко и неожиданно, что даже его личная стража, вздрогнув, отшатнулась.

— Мор’Зак и Броган с-сгинули со с-своими отрядами, пытаясь отыс-скать тварь среди пожаров, — заговорил тролль, глядя куда-то сквозь меня.

Учитель едва слышным шёпотом подсказал мне, что это имена других сотников.