Он осторожно, словно проверяя остроту бритвы, коснулся кончика иглы пальцем. Прикосновение было невесомым, но эффект оказался мгновенным. На зелёной коже тут же набухла и сорвалась вниз тяжёлая, почти чёрная капля крови.

Зуг’Гал даже не поморщился. Напротив, в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Проверял, на что способна эта мелочь, нэк?

Я молча кивнул. Скользнув взглядом по шатру, выбрал цель и резко вскинул руку, наводя костяной шип на один из центральных шестов, удерживающих тяжёлый свод жилища.

— Прекрати! — гоблин среагировал молниеносно. Его пальцы перехватили моё запястье. — Не растрачивай запас попусту. Или собрался туда снова, — он кивнул на полог шатра, — чтобы восполнить израсходованный «материал»?

Я мотнул головой, соглашаясь, и усилием воли развеял конструкцию. Сцилла послушно втянула энергию обратно. Костяная спица подёрнулась дымкой и истаяла в воздухе, не оставив и следа.

— Объясни так, на словах, — потребовал Зуг’Гал, отпуская мою руку. — Чего от неё ждать, нэк? Ты должен чувствовать её пределы.

Учитель был прав, но лишь отчасти. Магическое чутьё безошибочно подсказывало мне только объём доступной силы. Я ощущал его так же ясно, как вес монеты на ладони. А вот на что именно способен костяной снаряд, мне пришлось проверять опытным путём, оценив плотность и остроту сотворённой материи.

— Полностью напитанной руны хватит, чтобы создать десяток таких игл. А вот с эффективностью всё намного хуже. Дальность полёта вообще смешная. Стреляет шагов десять, не больше. Даже лёгкую кожаную броню возьмёт, только если враг стоит буквально вплотную, в одном шаге от меня. И то пробьёт не насквозь. Слабая руна. Шип завязнет, войдя в тело едва ли на половину длины. О чём-то более прочном…

— Знаешь, что меня всегда больше всего раздражало в тех, кто только-только встал на путь Высших, нэк? — неожиданно перебил меня Зуг’Гал.

Ответа я, разумеется, не знал. Но за время ученичества усвоил главное правило: старик терпеть не мог, когда встревают в его монологи. Любой ответ сейчас стал бы ошибкой, караемой подзатыльником. Поэтому я лишь плотнее сомкнул челюсти и промолчал, всем видом показывая, что готов внимать и впитывать его мудрость.

— Нетерпение и жадность, — будто сам себе ответил шаман, презрительно фыркнув в мою сторону. — Вы хотите получить всё и сразу. У вас в руках всего лишь руна первой орбиты. Самая слабая, нэк. Но разве вы готовы принять её ограничения? Нет. Вы недовольно морщите нос. Вы хотите, чтобы она с одного применения сжигала города и отправляла в Бездну целые легионы. И искренне расстраиваетесь, когда получаете всего лишь острую костяную спицу.

— Учитель, я не…

Договорить мне не дали. Полог шатра с шелестом отлетел в сторону, и внутрь буквально ввалился Полуухий. Гоблин торопился настолько, что зацепился ногой за плотную ткань, споткнулся и с глухим звуком распластался на земле.

Он тут же заскрёб когтями, поднимаясь на колени. Грудь его ходила ходуном, рот судорожно открывался и закрывался, напоминая выброшенную на берег рыбу. В вытаращенных глазах плескалась паника, смешанная с одышкой.

Зуг’Гал даже бровью не повёл. Он лишь на секунду скосил глаза на барахтающегося в пыли ученика, а затем вновь впился своим тяжёлым взглядом в меня, продолжая прерванную мысль так, словно ничего не произошло.

— Слабая руна, говоришь, нэк? — в скрипучем голосе старика зазвенела злая ирония. Он небрежно, как на кучу мусора, махнул рукой в сторону Араха. — Передай её ему. На время. У этого болвана тоже открыта лишь первая орбита. И пусть он с десяти шагов выпустит весь запас игл тебе в лицо.

Шаман криво усмехнулся, обнажая жёлтые клыки:

— Посмотрим тогда, как ты заговоришь, нэк.

— Учитель… — Арах наконец смог выдавить из себя слова, всё ещё судорожно глотая воздух. — Сотники… они уходят! Снимаются с места прямо сейчас!

— Кто именно? — голос Зуг’Гала оставался пугающе ровным, хотя я заметил, как напряглась его спина.

— Все! Они забирают лучших бойцов, почти всех, кто сохранил силы и сможет держать быстрый темп марша. А остатки обоза вместе с ранеными бросают, нэк.

Старик медленно кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.

— Разумно, — проскрипел он. — Оторванная пара сотен мечей в пустошах за грядой Барлаана это просто корм для тварей, там их сожрут всего за час. Значит хотят успеть к перевалу до ночи, чтобы влиться в основной легион.

Шаман резко развернулся к нам:

— Собирайтесь, нэк! Живо!

— Но нас не берут, учитель, — голос Араха дрогнул. — Все гоблины остаются для защиты раненых на обратном пути.

Зуг’Гал замер.

— А кого ещё оставляют для защиты, нэк? — вкрадчиво поинтересовался шаман.

— Несколько малых кланов орков… и Тлеющий Череп, — тихо, почти шёпотом выдохнул Полуухий.

— Собирайтесь! — снова рявкнул шаман, уже не слушая никаких возражений.

Мы с Арахом непонимающе переглянулись. Бежать сейчас это значит нарушить прямой приказ, но и оставаться в лагере только что стало во много раз опаснее.

— Не станет же Драал нападать открыто, на глазах у всех? — удивился я реакции наставника.

— Открыто не станет, так что дотерпит до ночи, нэк, — отрезал Зуг’Гал, торопливо развязывая горловину мешка. — Или у вас мозгов не хватает, чтобы понять, что орк не станет ждать, пока я восстановлю силы.

— Но ведь даже ночью вокруг полно гоблинов… — не уступал я. — И они, мягко говоря, не жалуют орков. Не начнёт ведь Тлеющий Череп настоящую войну внутри Ковенанта.

— Гоблины ненавидят орков, это верно, — кривая усмешка исказила лицо учителя. — Но это не помешает им тихо злорадствовать, пока нас будут резать. Многих лишь порадует, если Гнилая Рыба ослабнет, потеряв несколько своих Высших. Некоторые кланы уже давно облизываются на наши охотничьи угодья дома, нэк.

Он резко выпрямился, видя, что мы всё ещё медлим.

— Мне нужно повторить⁈ — прорычал Зуг’Гал, и в его руке угрожающе соткался кнут из молний. — Уйдём из лагеря сегодня до наступления ночи.

Тяжёлый полог шатра отлетел в сторону. Старый орк шагнул внутрь, и в нос ему тут же ударил спёртый дух. Смесь дорогих благовоний, кислого вина и резкого запаха мужского пота.

Золид обвёл взглядом полумрак жилища. Пусто.

Старый шаман недовольно сморщил нос, сильнее обнажая свой единственный клык. Неужели разминулся? Он уже начал разворачиваться к выходу, когда за спиной послышался сдавленный, ритмичный рык, перекрываемый тихим скулежом.

Шаман замер. Звук доносился из глубины, из-за тонкой полупрозрачной ширмы, отделяющей спальное место от остального пространства шатра.

Прищурившись, он различил за тканью движение теней. Драал был здесь. И он был не один. Сын вождя развлекался с очередной орчанкой. Желающих разделить ложе с наследником всегда хватало. Для многих самок это был единственный шанс подняться немного выше в иерархии клана. Или даже просто выжить.

Шаман презрительно фыркнул. У него не было времени ждать, пока щенок утолит свою похоть.

Он тяжёлой поступью направился к любовникам, намеренно громко ступая подкованными сапогами. Остановившись у самой занавески, выждал пару ударов сердца. Никакой реакции. Драал, казалось, оглох и ослеп, полностью поглощённый процессом. Самка выла уже в голос, не сдерживая боли, а темп движений орка стал лихорадочным.

Терпение старика лопнуло.

Резким движением он сорвал ткань с креплений и швырнул её под ноги.

Орчанка, стоявшая на четвереньках, вскинула голову. Её глаза расширились от ужаса при виде возвышающейся над ней фигуры. Узнавание пришло мгновенно. Всхлипнув, она попыталась вырваться, прикрыться руками и вскочить на ноги, но Драал не позволил.

Молодой орк, даже не сбившись с ритма, грубо намотал её волосы на кулак и рывком, заставившим женщину взвыть, притянул обратно, вжимая лицом в шкуры.

— Ты, не отвлекаться, — прорычал он ей в затылок, полностью игнорируя вошедшего.