– Давай быстрее, – поторопил я Араха. Мне нужно было увидеть какие осколки хранит его сцилла, чтобы понимать на какую поддержку можно рассчитывать.

Сам же активировал свою, собираясь глянуть на тот осколок, что недавно в неё вложил.

– Ого! – вырвалось у меня. Моя огненная руна значительно выросла в силе. Засветилось сразу семь ячеек.

– Ничего удивительного, ведь с её помощью ты ранил королеву Роя, – выслушав меня, ответил наставник. – Сцилла видела твоими глазами, как ты накалил металл своего клинка, а затем услышала твоими ушами, как сотник Тьяа Ан похвалил, сообщив о результате твоего броска. Руна – это не просто статичный артефакт, а нечто вроде магического симбионта. Она развивается вместе со сциллой, когда владелец достигает успеха, и буквально «впитывает» твой опыт через органы чувств.

– Отлично.

– Но не спеши раздуваться от гордости, нэк, – старик сузил глаза. – Это работает в обе стороны. Каждое полезное действие ведёт к росту, но любой провал ударит по силе руны.

– Деградация? – спросил я, но тут же сам отмахнулся от учителя. – Нет, давайте потом.

Зуг’Гал презрительно фыркнул и обернулся к лесу, откуда донёсся уже не шорох, а отчётливое пощёлкивание. Это было похоже на… не знаю даже, на стук сухих палочек?

– Да, лучше продолжим разговор после боя. Похоже кобольды решили больше не ждать. Так они общаются между собой незадолго перед атакой, – пояснил он. – Так что, если через плюс‑минус четверть часа вы не научитесь работать в связке, эти псоголовые обглодают ваши кости. И мне будет плевать, кто из вас был «правее», когда я буду сбрасывать ваши пустые черепа в обрыв.

– Вы, как всегда, умеете приободрить, мастер.

ЗугГал расплылся в самодовольной улыбке.

– Всегда пожалуйста, обращайся если…

Договорить он не успел. Из леса раздался короткий визг и жалобный скулёж. Ещё миг и между мной с Арахом промелькнула серая тень. В лицо ударил поток сжатого воздуха, а левое ухо обожгла пронзительная боль.

БУУУУУМ!  

По барабанным перепонкам ударил раскат, словно молния вспыхнула в шаге от нас. Старика снесло чудовищным толчком. Размытое пятно пронеслось мимо и впечаталось прямо в него. Сработали рунные щиты, но они лишь на миг задержали запущенный снаряд, не сумев погасить инерцию. Шаман отлетел на добрых полтора десятка шагов, кувыркаясь по камням.

Арах рухнул на колени. Он скулил и прижимал ладони к окровавленной голове. До меня запоздало дошло, что сам я не ранен, это рунная связь передала мне его страдания. Я мотнул головой, пытаясь избавиться от звона, и глянул на Зуг’Гала.

Поднятая пыль начала оседать. Наставник лежал на спине, пытаясь приподняться. Его правую ногу оторвало чуть выше колена. Тёмная кровь толчками выплёскивалась на серый камень.

– Помоги ему! – я схватил Полуухого за шиворот, рывком поднял на ноги и толкнул в сторону учителя. Старик был жив, я видел, как он судорожно шевелит здоровой ногой. – Быстрее! Без него нам конец!

Я схватил меч и активировал огненную руну. Яростное пламя вмиг охватило мои руки почти до самых плеч.

Вот тебе и «не очень опасные твари» , которых можно использовать как компас. В голове всплыли слова Зуг’Гала о повадках кобольдов. Трусливые, осторожные, ждущие, пока жертва заснёт…

Вот только то, что произошло секунду назад, в эту схему не укладывалось.

Я замер, перехватив двуручник поудобнее.

Но кобольды почему‑то медлили. Ни одна тварь пока так и не показалась, продолжая скрываться в туманной дымке между деревьями.

Тем лучше для меня. Двуручник постепенно напитывался жаром, который сейчас источали мои руки. Огненная руна стала заметно сильнее, и процесс нагрева шёл в несколько раз быстрее. Прошло совсем немного времени, а уже не менее четверти клинка отливалось розоватым свечением.

Внезапно правую руку обожгло. Я разжал пальцы и в недоумении уставился на ладонь. Под плотным покровом магического пламени нельзя было ничего разглядеть. Тогда меня осенила догадка и я слегка развернулся полубоком.

Так и есть. Это Арах вспорол ножом себе ладонь и теперь сцеживал тонкую струйку крови в рот старика. Похоже тот совсем плох, раз Полуухому пришлось прибегнуть к традиционным шаманским методам, дополняя наложенный эффект целебных осколков.

Пыль уже полностью осела, и я видел, что именно свалило учителя. Недалеко от оторванной ноги Зуг’Гала, в месиве из раздробленных костей и горелой ткани, лежала голова кобольда. Облезлая серая шкура, остекленевший взгляд и вырванная с корнем челюсть.

Этот кусок дохлятины прилетел с такой скоростью, что не просто пробил магические щиты, а буквально впечатал ногу гоблина в скалу, превратив её в кровавое крошево.

Внезапная догадка вонзилась в мозг тысячей отравленных игл. Неужели нас всё‑таки настиг орк‑шаман?

Мелькнула соблазнительная мысль попытаться сбежать. Но как, если старик не то что идти не способен, он даже дышал через раз. Да и как сбежать от орка, накачанного мощью паразитной руны? Он не позволит этого сделать. В надежде удрать нам оставалось разве что «на веру», не задумываясь о последствиях, прыгнуть прямо с обрыва. Хотя даже так, уверен, что разъярённый Высший, которому уже нечего терять почти сразу же свалится следом прямо на наши головы.

Разве что…

– Менос… – донёсся сзади сиплый, едва различимый голос Зуг’Гала. Старик захлебнулся кашлем, выплёвывая кровь Араха вперемешку со своей. – Менос, послушай меня… Это не орк, не глупи…

Я на мгновение замер.

Не орк? Тогда кто, чёрт возьми, способен использовать головы лесных хищников вместо ядер для пращи?

– Не глупи, – снова повторил гоблин. – Ты связан с Арахом.

– Да не собираюсь я убегать! – огрызнулся я, когда старик для пущей убедительности впился когтями в предплечье Араха.

Если брошу их, то уже не важно кто, орк или пара молодых кобольдов, порвут глотку Полуухому. Я умру вместе с ним. Поэтому я выбирал драку.

В этот момент туман впереди зашевелился.

Плотная серая взвесь медленно разошлась, будто кто‑то раздвинул её руками изнутри. На край поляны выполз псоголовый.

Не выбежал и не вышел, а именно выволок себя наружу.

Он жалобно скулил и подвывал, тыкаясь мордой в камни. Передними лапами тварь судорожно цеплялась за землю, а задние ноги волочились бесполезным грузом, оставляя за собой тёмную полосу.

Следом из тумана между деревьями медленно вышла ещё одна тварь. Высокая, почти в полтора человеческих роста, и значительно шире в плечах, с мощными руками и сутулой хищной посадкой, она двигалась так, будто лес сам держал её на поводке.

Серая шерсть топорщилась клочьями, местами редкая и грязная, местами густая, как у волка, но под ней проступали рельефные мышцы. Не звериные, а почти человеческие, слишком правильные и оттого мерзкие. Морда была вытянута, пасть разодрана оскалом до самых дёсен. Между зубами тянулась слюна, и каждый вдох сопровождался раздражённым рыком.

Уши длинные, рваные и проколоты кольцами. Они торчали в стороны, как у дикого пса. Один глаз горел тусклым янтарём, второй был белёсым и полностью мутным. Но даже этим «слепым» взглядом тварь умудрялась давить так, что в груди начинало холодеть.

В правой лапе она волокла по камням огромный зазубренный клинок. Меч выглядел весьма тяжёлым, но чудовище держало его так, будто это простая дубина. Металл скрежетал о землю, оставляя за собой борозды.

Тварь остановилась, наклонила голову набок. Хищник выбирал кого рвать первым. Он медленно раскрыл пасть, показывая зубы.

Громила в пару шагов настиг ползущего монстра.

Он остановился у него за спиной, давая калеке проползти ещё немного вперёд, и только после этого поднял меч. Мне вдруг стало не по себе от этой неторопливости. Слишком уж осмысленной она выглядела.