– Где мы, нэк? – прохрипел Зуг’Гал, наконец приходя в сознание.

Старик со стоном сел и принялся медленно озираться по сторонам, щурясь в полумраке. В какой‑то момент его взгляд упал вниз, и он заметно вздрогнул.

– Да чтоб вас демоны сожрали! – выдохнул он, во все глаза уставившись на свою новую ногу.

– Учитель, я… – Арах нервно сплёл пальцы в замок, прижимая руки к груди. На его лице застыла вымученная, натужная улыбка.

– Расслабься, дурень, – старик небрежно махнул на него рукой. – Не буду я тебя наказывать, нэк. Наоборот, молодец. Не растерялся, действовал, пока я был… слегка на взводе.

Гоблин повернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на признательность.

– И тебе спасибо за ногу, – добавил он, ощупывая конечность, – хотя…

– Хотя? – переспросил я, приподняв бровь.

– Я был бы куда более благодарен, если бы это оказалась передняя нога единорога, а не задняя, нэк, – ворчливо заметил Зуг’Гал, пробуя встать на новую конечность.

А ведь он прав. Если присмотреться, вывернутое назад колено в сочетании с копытом смотрелось совершенно противоестественно, лишь усиливая и без того пугающий, гротескный образ старого гоблина.

Теперь каждое его движение выглядело несколько ломаным.

– Впрочем, сам виноват. Нужно было более чётко ставить задачу и сразу объяснить, что руна преобразует только размер, сохраняя форму и содержание.

– И ещё неплохо на будущее заранее предупреждать, что можете стать слегка неадекватным… то есть, я имею в виду злым, – вставил я.

– Такого и сам не ожидал, – признался гоблин, криво усмехнувшись. – Я впервые применял эту руну. Капризная оказалась дрянь. Ладно, что случилось, то случилось, нечего теперь рассусоливать. Есть дела поважнее, нэк.

– Ага, нас тут замуровали.

– Тогда давай думать, как будем выбираться.

Оставив Талли и Араха, мы со стариком двинулись вдоль стены.

Сперва он захотел глянуть непонятный рукотворный проход, который выделялся на фоне грубых природных разломов своей идеальной геометрией. Гоблин вошёл внутрь и некоторое время просто стоял, поглаживая идеально гладкие стены. Он несколько раз переходил от одной стороны к другой, закрыв глаза и будто сравнивая ощущения на кончиках пальцев.

– Работа гномов, нэк, – наконец выдал он, отнимая руку от холодного камня.

– И для чего они прорыли сюда этот туннель?

– Не знаю, – наставник пожал плечами. – Может, это вентиляция или проход для сброса вод. А может, и для скрытной переброски войск. Но никаких сомнений, что это их рук дело. Точнее, принадлежащих им неживых механизмов, потому как ничто живое не сможет проделать в камне такое выверенное по всей невероятной длине отверстие, нэк.

Старик ещё раз провёл ладонью по безупречному срезу гранита и, сухо цокнув копытом, развернулся.

– Пошли дальше.

– Там обглоданные кости и паучьи яйца, – напомнил я. – Может лучше к гномам пойдём? С ними хотя бы можно договориться. Да и у нас найдётся чем их задобрить.

– До гномов ещё дойти нужно, Менос. Или ты думаешь, что если нет решётки, то к ним сможет легко попасть любой желающий?

– Ловушки, да?

– Вероятнее всего. Гномы не оставляют свои ходы без присмотра, даже если сами ими давно не пользуются. Так что пошли смотреть оставшиеся туннели.

И мы пошли изучать остальные варианты, прежде чем сделать окончательный выбор.

– А здесь что? – гоблин остановился у дыры, шириной в полтора локтя.

– Зачем бы я туда заглядывал? – пожал я плечами. – Мы же не поползём по норе.

– Это не нора, Менос.

– Это не нора, Менос.

Я уже открыл рот, собираясь спросить, но гоблин не дал мне вставить ни слова.

Он присел у края отверстия и медленно провёл пальцами по камню. Не по внешней кромке, а чуть глубже, в самой тени, куда почти не доходил свет грибных кристаллов.

– Сюда смотри, нэк, – тихо позвал он.

Я опустился рядом и наклонился так низко, что почувствовал запах сырого камня и старой пыли.

В первый момент я не понял, что именно он пытается показать. Камень как камень. Шершавый, с серыми прожилками, местами обсыпанный мелкой крошкой.

– И что? Трещина и трещина.

– Да не сюда, а немного глубже, – он чуть отодвинулся, освобождая мне место. – Просунь руку.

Я поморщился, глядя в тёмный провал.

– Учитель, если там что‑то сидит, оно с большой радостью откусит мне пальцы.

– Если бы там кто‑то сидел, он бы уже высунулся на свет, нэк, – отрезал старик. – Просовывай, говорю.

Я хотел оторвать от стены светящийся гриб, смазать в его слизи камень и швырнуть в дыру, но шаман недовольно рыкнул и одёрнул меня за рукав.

– Не заставляй тебе повторять, нэк.

Похоже меня ждал очередной урок старика. Но всё равно было страшно.

Я сделал глубокий вдох и на выдохе осторожно сунул руку в отверстие. Сперва только кончики пальцев. Потом продвинул ладонь глубже, пока запястье не коснулось холодного края.

И там внутри камень оказался иным.

Он был гладким.

Так не могли обточить породу ни вода, ни ветер. Камень внутри был совершенно ровным, словно гранит превратился в подобие стекла.

Пальцы просто скользили по поверхности, не встречая ни малейшей шероховатости.

Я замер, ощущая этот внезапный переход.

– Чувствуешь, нэк? – шёпотом спросил Зуг’Гал.

Я молча кивнул.

– Это не естественная каверна, – продолжил он. – Это стенка.

– Стенка чего?

– Скрытой полости, конечно, болван, – гоблин чуть повернул голову, будто прислушиваясь к эху собственных слов.

Я вытащил руку и посмотрел на отверстие уже иначе. Раньше оно казалось случайным дефектом в породе. Теперь я видел вход, который кто‑то старательно замаскировал, но со временем порода обвалилась и открыла крохотный лаз.

– Значит там помещение.

– Похоже на то, нэк.

– И вы предлагаете мне лезть внутрь?

– Предлагаю? – он сухо улыбнулся, давая понять, что выбора у меня нет.

Старик снова склонился к отверстию, призвал сциллу и активировал руну поиска жизни.

– Пусто, – наконец вынес он вердикт.

– Это звучит почти обнадёживающе, – пробормотал я, заканчивая мастерить факел.

Проём оказался более узким, чем выглядел.

На мгновение я даже застрял, не имея возможности сделать нормальный вдох.

– Не дёргайся, – донёсся сзади спокойный голос гоблина. – Выдыхай и ползи дальше.

Я выдохнул до боли в лёгких, втянул живот и резким толчком протолкнулся вперёд. Камень болезненно скользнул по спине, и внезапно давление исчезло.

Я ввалился внутрь и, не удержав равновесие, растянулся на полу рядом с чадящим факелом.

Передо мной открылась небольшая полость, не больше двадцати шагов в длину и десяти в ширину. Потолок здесь был низким, стоять приходилось слегка пригнувшись.

– Ну? – глухо донеслось из отверстия. – Что там?

Я не ответил, продолжая осматриваться.

Факел высветил у противоположной стены стойку. Сделанная из металла, она была намертво вбита в каменный пол. На ней ровными рядами лежали шлемы.

Я взял один. Низкий и широкий, с массивным налобником и коротким гребнем. Лицевой вырез был узким, словно щель бойницы. Заглянув внутрь, я увидел потемневшие остатки кожаной подкладки.

Гномий. Без сомнений.

Я провёл пальцами по металлу. Он был холодным, без единого пятнышка ржавчины. Рядом стояла вторая стойка. И третья.

Доспехи. Нагрудники, наплечники, поножи. Всё на малый рост, но тяжёлое, массивное, внушающее уважение. Пластины идеально перекрывали друг друга, заклёпки были утоплены в пазы, швы аккуратно прокованы.

– Менос! – голос старика стал резким от нетерпения.

– Гномы, это гномы, – крикнул я в ответ. – Тут их склад. Небольшой арсенал.

Сзади послышался скрежет. Через несколько мгновений в полость с кряхтением протиснулся Зуг’Гал. Он выпрямился, провёл рукой по ближайшему нагруднику и замер.