Заглянув в темноту провала, я сложил крылья. В тесном пространстве башни они бы только мешали, цепляясь за обломки и поднимая новую волну удушливой пыли. Я присел на корточки, придерживая рукой ноющие рёбра, и осторожно спрыгнул внутрь.

Это помещение когда‑то служило жилой комнатой для караульных или, судя по остаткам добротной мебели, для начальника смены. В углу виднелся массивный стол, одна ножка которого подломилась, отчего столешница сиротливо завалилась набок. Рядом валялся перевёрнутый табурет и обрывки истлевшего гобелена.

Обернувшись, я разглядел в полумраке пузатый медный чайник. Не успел я улыбнуться, как тут же тихо выругался из‑за увиденного в углу рядом с кучей тряпья.

Я заметил её.

Тварь замерла немного в стороне от меня, превратившись в изваяние из серой плоти. Она явно надеялась остаться незамеченной, и это ей почти удалось.

Огромная, в полтора локтя в холке, лысая крыса с морщинистой, землистой кожей практически полностью растворялась в пыльном полумраке заброшенного помещения. Её неподвижность была совершенной, природный камуфляж делал её частью невзрачных стен.

Единственное, что выдало хищника это расползающееся по полу густое тёмное пятно. Свежая кровь тонкой струйкой стекала из пасти чудовища, где оно удерживало ещё подёргивающийся меховой комок. Если бы не этот багровый контраст на сером камне, я вполне мог бы пройти мимо, подставив спину под смертельный удар.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать зверя раньше времени, я начал медленно раскрывать крылья. В этот миг тварь осознала, что эффект неожиданности утерян. С мерзким, захлёбывающимся визгом она оттолкнулась от пола и стремительно рванула ко мне.

Раздался резкий хлопок, будто лопнула туго натянутая струна. Навстречу прыгнувшему врагу сорвался полупрозрачный воздушный серп, разрезая пространство с коротким свистом.

По инерции, оставляя на камнях длинный кровавый след, к моим ногам подкатились две неровные половинки дохлой твари.

Мир вокруг опасно качнулся.

Голову сдавило тупой болью, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я пошатнулся и, не удержав равновесие, опустился на одно колено, упираясь рукой в пол.

Подобную опустошающую слабость я испытывал лишь однажды, когда за несколько секунд выжег дотла руну «плоти», выплеснув весь десяток костяных спиц в оскаленную морду орка.

Крылья за спиной мелко вздрогнули и чёрной дымкой истаяли в воздухе. Похоже, действие эликсира учителя закончилось и я достиг предела поддержания этой формы. Но вместе с их исчезновением пришло и облегчение. Магический откат начал постепенно стихать.

Поднятая воздушным лезвием пыль осела. Я поднялся, мельком взглянул на её лапы с широкими перепонками и со злостью пнул изуродованную тушу крысы. Труп с глухим шлепком отлетел в сторону, завалившись за обломки старой мебели.

Жаль, но из неё не выпало даже осколка.

В этих руинах ей точно не стоило обустраивать гнездо. Какого чёрта эта тварь забыла так далеко от своих проклятых болот?

Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего. Выбросив мысли о монстре из головы, я направился к закопченному чайнику.

Но стоило мне наклониться, чтобы поднять его, как боковым зрением я уловил едва заметное движение. В дальнем углу, среди груды грязного тряпья и мусора, что‑то копошилось.

Вздохнув, я развернулся. Оставлять за спиной выводок этих богомерзких тварей не собирался. Я решительно подошёл к углу и одним движением откинул пропитанную пылью тряпку.

Однако занесённая для удара нога замерла на полпути. Вместо лысых и слепых крысиных морд из‑под ветоши на меня смотрел крохотный волчонок.

Его шерсть, чёрная как сама ночь, казалось, поглощала скудный свет помещения. Но больше всего поражали глаза. Ярко‑голубые, они будто сами светились в полумраке, глядя на меня без капли страха.

Зверёныш был совсем ещё крохой, он легко уместился бы у меня на ладони.

– И что мне с тобой делать? – негромко пробормотал я.

Я осторожно потянулся к нему рукой, ожидая, что тот заскулит или попытается укусить. Но волчонок даже не шелохнулся.

Затем с любопытством он подался вперёд и ткнулся влажным носом, обнюхивая мои пальцы.

Я замер, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной холод.

Тогда резко отдёрнул руку и обернулся, уже понимая, что совершил роковую ошибку.

Из широкого пролома в крыше, абсолютно бесшумно, внутрь комнаты плавно перетекла огромная чёрная тень. Опустившись на прогнивший пол с кошачьей грацией, она замерла, преграждая мне путь к выходу. На меня в упор смотрели точно такие же ярко‑голубые глаза. Только в них, в отличие от взгляда волчонка, пылала жажда крови.

Я горько усмехнулся собственной беспечности.

Мой расчёт оказался в корне неверным. Это место вовсе не принадлежало крысам. Старую сторожевую башню облюбовали куда более опасные хищники. Волки выбрали её в качестве укрытия для своего потомства, рассчитывая на высоту и труднодоступность второго этажа.

Не представляю, как они умудрились затащить щенков по разбитой каменной лестнице, но факт оставался фактом.

Зверь был колоссален. В холке он достигал мне до груди, не уступая размерами матёрым ездовым особям, на которых народы Ковенанта ходят в набеги.

Однако, глядя на эту живую гору мышц, я ни на секунду не усомнился, что передо мной именно мать. Её выдавал взгляд, прикованный к щенку, полный затаённой боли.

Хвала богам, мне хватило сил активировать огненную руну.

Я рывком опустил объятую пламенем руку к волчонку. Жар от магического огня был для него нестерпимым и малыш, инстинктивно вжавшись в тряпьё, жалобно заскулил.

Только прямая угроза его жизни удерживала взрослого зверя от смертоносного броска. Ведь в бездонных глазах волка читалась первобытная ярость и готовность сожрать меня вместе с моими пылающими руками, невзирая на боль и ожоги.

Малыш снова пискнул.

Родитель глухо, недовольно рыкнул, вибрируя всем телом, но всё же начал медленно пятиться обратно к центру комнаты, не сводя с меня глаз. Как только между нами образовалось достаточное пространство, я развеял действие руны и сразу подхватил зверёныша за загривок. Волчонок тут же оскалился, его крохотная шерсть на холке встала дыбом, а из горла вырвалось нечто похожее на рычание.

Взрослый хищник замер, готовый к броску в любой момент.

Между нами установилось хрупкое равновесие. Волк осознал, что я успею превратить его щенка в кучку пепла прежде, чем его челюсти сомкнутся на моей шее.

Теперь мне предстояло самое сложное – придумать, как выбраться из их логова живым.

Мы провели несколько томительных часов, сверля друг друга взглядами.

Ни я, ни зверь не шевелились, превратившись в два изваяния в этом забытом богами месте. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим дыханием и низким, почти утробным рокотом из груди волчицы.

Я лихорадочно соображал, перебирая варианты, но всё сводилось к одному. Мне нужно накопить достаточно магической энергии, чтобы вновь пробудить руну стихии «ветра». Только крылья могли вытащить меня из этой западни.

Интуиция, обострённая до предела, буквально кричала, что с малышом уйти мне не позволят. И даже когда я верну ей живого щенка, мира между нами не будет.

Проблема заключалась в той груде мусора в углу, за которой волчица пока не видела бездыханное тело своего второго детёныша.

Я готов поставить на кон собственную жизнь, что как только она обнаружит потерю, ей будет совершенно наплевать, что прикончила его болотная крыса, а не я. В глазах волка я останусь единственной доступной целью для мести, существом, осквернившим её логово. На своих двоих от разъярённого хищника из этих руин не убежать. Зверюга настигнет меня в три прыжка.

Единственный шанс это небо.

Прошёл ещё час, прежде чем я почувствовал, что достаточно восстановился.