Сталь сопротивлялась. Она бесследно впитывала жар моих ладоней, оставаясь холодной. Я переживал, что такими темпами не успею. Мелькнула мысль, что к моменту, когда клинок достаточно накалится, от учителя и Талли останутся лишь обглоданные кости.

Нужно больше жара.

Я стиснул зубы и, прикрыв глаза, попытался надавить на руну волей, заставляя её работать на износ.

Стоило мне предельно сфокусироваться, как пламя на ладонях посветлело, из оранжевого становясь почти белым. Оно начало до боли обжигать кожу.

И сразу же в висках застучали молоточки. Резкая, пульсирующая боль пронзила затылок, словно мне в череп начали медленно вкручивать раскалённый гвоздь. Перед глазами поплыли цветные круги, мешая сосредоточиться.

Что-то тёплое и влажное щекотно сползло от ноздри к верхней губе. Я машинально слизнул каплю. Солёный, металлический привкус. Кровь.

Похоже, предел руны преодолеть невозможно. ришлось смириться и прекратить, отпуская напряжение.

Не знаю сколько прошло времени, но, наконец, сталь под ладонями поддалась. Металл начал менять цвет и наливаться тёмно-вишнёвым свечением.

Стоило только порадоваться, что процесс пошёл быстрее, как слева раздался царапающий шорох.

Из дыма вынырнула тень. Жук-разведчик. Он был размером с небольшую дворнягу, но оттого не менее опасный.

Не дойдя до меня всего пары шагов, тварь замерла. Жук тревожно повёл длинными усами-антеннами. Вряд ли он учуял именно меня. Здесь всё пропахло кровью и смертью. Тем более, что я неподвижно затаился за широким лезвием клинка. Значит жука заинтересовал наливающийся краснотой меч.

Насекомое угрожающе защелкало жвалами. Сначала тихо, но с каждой секундой этот треск усиливался, превращаясь в отчётливую трещотку.

Внутри всё похолодело. Если «концерт» продолжится и на зов сбегутся товарки жука, тогда мне конец.

Я скосил глаза на лежавшее рядом копье… Нет, поза слишком неудобная, да и с одного удара точно не убью. Пришлось импровизировать.

Я вспомнил, как ночные мотыльки летят на костёр. Продолжая прятаться, отнял от клинка одну руку и медленно отвёл её в сторону.

Светящаяся магическим пламенем ладонь тут же привлекла внимание твари. Для неё это был лишь маленький, странный огонёк в темноте, жар от которого, в отличие от обычного огня, совсем не ощущался на расстоянии.

Я начал плавно водить кистью по кругу, рисуя в воздухе огненные узоры.

Эффект оказался почти мгновенным. Скрежет стих. Загипнотизированное светом насекомое, словно на невидимой нити, медленно двинулось ко мне. Оно переступало лапками, не сводя фасеточных глаз с моей руки.

Шаг. Ещё один.

Жук подошёл почти вплотную.

Дальше я действовал на инстинктах. Резкий выпад. Пылающие пальцы капканом сомкнулись на длинном хитиновом жвале. Насекомое дёрнулось от ожога, открывая пасть для вопля, но издать звук не успело.

Я всем весом рванул его голову в сторону, прямо на начавшую раскаляться кромку клинка.

Вжик.

Бритвенно-острое лезвие сработало как гильотина. Оно почти без усилия, с мягким хрустом перерезало хитиновую шею.

Обезглавленное тело шлёпнулось в грязь, судорожно скребя лапками землю. Я разжал пальцы и отшвырнул в сторону дымящуюся голову. И сразу же вернул руку на меч.

Глядя в спину растворяющемуся в дыму Меносу, Арах испытывал двоякие чувства. Слабая надежда на скрытую в этом странном человеке силу тесно переплеталась со страхом.

«А что если он сбежит? Вдруг он решил использовать нас как приманку, чтобы спасти свою шкуру?» — крутилось у Полуухого в голове.

Араху стоило огромных усилий подавить порыв бросить всё. Ему безумно хотелось рвануть следом за Меносом в темноту, подальше от обреченного отряда. Он даже сделал осторожный шаг, но тут же наткнулся на тяжёлый взгляд десятника и замер, словно парализованный. В холодных глазах хобгоблина читался приговор. Арах сразу понял. Он упустил возможность исчезнуть незаметно. Человека десятник отпустил, но вот гоблина за дезертирство точно прикончит на месте.

Арах со вздохом отвернулся, смиряясь с судьбой.

Огненная стена постепенно умирала. Гоблин с ужасом видел, как по началу ревущее пламя неотвратимо превращается в жалкие, чадящие костерки. Красная пелена, отделяющая их от смерти, опадала, подпуская ближе серую мглу и тех, кто в ней прятался.

Вместо одиночных разведчиков из дыма всё чаще выныривали двойки, а то и тройки тварей. Пока что защитники кое-как справлялись, отбиваясь копьями. Но это только пока.

От неприятных размышлений гоблина отвлекли два ярких огня, внезапно зажёгшихся в стороне, куда ушел Менос. Вспышка была короткой. Огни прорезали туман, но почти мгновенно исчезли.

Арах вытянул шею и замер. Но сколько он ни всматривался в серую пелену, больше ничего заметить так и не удалось. Мгла хранила молчание.

Гоблин мысленно потянулся к своей сцилле. У него не было ни одной целой руны, она содержала только всякий мусор. Но Арах судорожно пересчитал рунные осколки.

Всего шестнадцать. Из них двенадцать это слабые целебные, которые в схватке бесполезны. Боевых осталось всего четыре. У трёх осколков заряда хватит лишь на один «плевок», и только последний осколок можно применить дважды, после чего тот рассыпется в пыль.

— Всего пять выстрелов, нэк… — скривился Арах и по привычке, от сильного волнения, нервно потер обрубок откушенного уха. — Всего пять…

Этого не хватит даже на… ни на что не хватит.

Жалкие крохи магии против океана хитина и когтей, что бурлил там, за границей света. С тем же успехом можно было плевать в лесной пожар.

«Сбежать через шатёр?» — мелькнула мысль, но он тут же её отверг.

Старик отправит его к праотцам быстрее, чем Арах успеет сделать вдох. Шаман, даже лёжа пластом, почует вонь предательства за версту, и тогда от гоблина останется лишь кучка пепла.

Жуков же с каждой минутой становилось всё больше. Твари оклемались после огненного шторма и снова полезли изо всех щелей. Сдерживать их без шума уже не получалось. То там, то здесь раздавались сдавленные вскрики, звон стали и хруст пробиваемого хитина.

Внезапно над головами послышался тихий свистящий шелест.

Все невольно пригнулись, но снаряд пролетел мимо. Стрела с глухим стуком вонзилась в землю на безопасном отдалении от бойцов у самого края освещенного круга.

Её древко дымилось, почерневшее от жара.

Не успели зеленокожие понять, что происходит, как следом прилетела ещё одна тлеющая стрела. Она воткнулась на полтора локтя левее.

Араха словно молнией ударило. Сигнал! Это был сигнал от Меноса.

Гоблин уже открыл рот, чтобы окликнуть десятника и передать приказ, но слова застряли в глотке. Его парализовала внезапная догадка.

«А что, если это уловка?»

Мысль, пропитанная ядом подозрения, казалась пугающе логичной. Зачем человеку рисковать собой ради кучки гоблинов?

«Он хочет, чтобы мы стали приманкой», — лихорадочно соображал Арах, глядя на дымящуюся в земле стрелу.

Если они начнут шуметь, то стянут на себя всех тварей в округе, включая того исполина. И пока монстры будут заняты ими, человек сможет беспрепятственно проскользнуть к центру лагеря под защиту сотников.

Арах затравленно оглянулся.

Твари уже были здесь. Их пока было недостаточно, чтобы с ходу смять строй и перебить всех, но это был лишь вопрос времени. Минутой раньше или минутой позже, но исход только один.

Однако если Менос не соврал… Если у него и правда есть план, то…

Поллухий уцепился за эту мысль, словно утопающий за соломинку.

Лучше рискнуть и сдохнуть быстро, чем ждать. Отбросив сомнения, Арах подскочил к десятнику и, тыча пальцем в сторону стрел, заверещал:

— Это сигнал! — заорал Арах, срывая голос. — Нужен шум!

Десятник глянул на стрелы, потом на прорывающихся жуков. Их оборона рассыпалась на глазах. Терять было нечего.