По виску, оставляя щекочущий след на покрытой гарью коже, медленно скатилась холодная капля пота. Я даже не моргнул, боясь сбить дыхание.

Это проклятое ожидание неизбежного выматывало нервы и высасывало силы почище самой жестокой рубки. Когда ты в бою, то ты действуешь. Здесь же мы просто стояли и слушали, как смерть подбирается всё ближе, гадая, с какой стороны она нанесёт свой удар.

Нас осталось слишком мало, чтобы взять жилище шамана в полноценное кольцо обороны. Хобгоблин прекрасно это понимал, поэтому выстроил уцелевших плотной дугой, перекрыв только подступы ко входу.

— Масло! Тащите масло с телеги! — вдруг рявкнул хобгоблин, указывая оркам на разбитый обоз неподалеку. — Залейте всё вокруг и подожгите, нэк! Живо!

— Только нас не сожгите! — крикнул я им вдогонку.

Громилы среагировали быстро. Они они метнулись сквозь дым, подхватили уцелевшие бочонки и принялись разливать чёрную вонючую жижу вокруг шатра.

Мгновение, и брошенный следом факел превратил разлитое масло в ревущую огненную стену.

Я смотрел на пляшущий перед нашим строем огонь, но не питал особых иллюзий. В то, что эта зыбкая преграда остановит Рой, я не верил ни на мгновение.

Крупные твари, вроде той, что утащила гоблина, перешагнут пламя, даже не заметив ожогов. Вся надежда была лишь на то, что огонь отпугнёт хотя бы мелочь. Что стена жара не даст десяткам мелких жуков обойти нас с флангов или ударить нам в спину.

Гоблины, прижимаясь друг к другу в поисках хоть какой-то поддержки, судорожно водили копьями из стороны в сторону. Их расширенные от ужаса глаза слезились от дыма. Но они продолжали вглядываться в пелену, реагируя резкими выпадами на каждую тень и подозрительный шорох.

Во всполохах пожара, подсвечивающего дымовую завесу, показалась громадная тень. Она медленно проплыла над верхушками уцелевших шатров и снова растаяла, скрывшись из виду. Мы наблюдали за ней, затаив дыхание.

— Заткнули пасти! — зашипели десятник, отвешивая подзатыльники. — И чтобы ни звука, нэк!

— Арах, — едва слышно позвал я, не отрывая взгляда от места, где скрылась тварь. — У руны есть десять сот… ячеек, которые отображают силу. А как понять, что именно делает руна?

Гоблин нервно облизнул губы, но ответил сразу.

— Сердцевина, нэк, — быстро зашептал он, косясь на дым. — Самая главная сота. Та, что расположена в центре, вокруг которой собраны остальные девять. Нужно заглянуть в неё.

Учитель не успел закончить урок. Мы разобрали лишь потенциал руны, но её суть так и осталась для меня загадкой. А сейчас, когда смерть уже дышала в лицо, жизненно необходимо было знать, какой именно козырь был припрятан у меня в рукаве. Шанс на спасение или бесполезная пустышка?

Резко откинув полог, я нырнул в душный полумрак шатра.

Старик лежал на шкурах, тяжело и хрипло дыша. Рядом, сгорбившись, сидела Талли. Девушка бросила на меня полный тревоги взгляд, но тут же вновь повернулась к шаману, осторожно придерживая у его рта чашу с водой.

Времени на разговоры не было.

Я призвал сциллу. Магический диск привычно раскрутился перед глазами. Не теряя ни секунды, я сосредоточился на руне. Взгляд провалился вглубь глифа, и сразу же в самую сердцевину центральной соты.

Реальность на миг померкла, уступая место видению.

Перед внутренним взором вспыхнул образ. Я увидел чужие руки. От кончиков пальцев и до самой шеи они были объяты пламенем. Стихия формировала сложную структуру, похожую на магические латы с высокими, сотканными из жара наплечниками.

Так руна работала бы на пике своего могущества. Если бы имела все десять сот из десяти.

Я вынырнул из транса, сбрасывая наваждение, и тут же активировал руну. Кожу мгновенно обдало жаром, но пламя не поползло вверх, к плечам, как в видении.

С моими двумя активными ячейками я смог воспламенить лишь собственные ладони.

Моё разочарование не укрылось от учителя. Старик внимательно наблюдал за мной всё это время.

— Из малой искры… разгораются пожары… пожирающие города, нэк… — с трудом прошелестел он, прикрыв глаза.

Легко философствовать, лёжа на шкурах. Особенно когда не видишь того ада, что творится снаружи.

Хотя… зерно истины в словах старика всё же имелось.

Я мысленно прикинул шансы. Тварь, рыскающая поблизости, навскидку была в три моих роста. Возможно даже больше. Против такой горы моих горящих ладоней явно маловато. Чтобы такую громадину завалить понадобится…

Догадка возникла так внезапно, что я замер.

Выскочив из шатра, я застал жуткую сцену.

У самой границы огненного круга трое гоблинов остервенело добивали пару прорвавшихся жуков размером с крупную собаку.

Убивали в полной, сосредоточенной тишине.

Это выглядело зловеще. Ни боевых кличей, ни ругани, ни стонов. Бойцы работали молча, в жутком напряжении. Они лишь хрипло дышали сквозь стиснутые зубы, методично добивая тварей короткими, точными ударами копий в уязвимые места.

Гоблины старались издавать как можно меньше шума. Боялись привлечь внимание того исполина, что бродил неподалёку в дыму.

Не теряя времени, я выхватил взглядом Араха, подскочил к нему и, вцепившись в локоть, рывком оттащил в сторону.

— Мне понадобится немного времени, — быстро заговорил я, глядя ему прямо в глаза. — Не знаю сколько именно.

— Для чего, нэк? — гоблин испуганно дёрнул целым ухом.

— Когда я подам знак, вы должны привлечь ту большую тварь. Выманить её прямо на себя.

— Ч-что⁈ — глаза Араха округлились до размеров монет. — Ты спятил?

— Ты жить хочешь⁈ — я с силой встряхнул его за плечи, приводя в чувство.

— Д-да… х-хочу, — пролепетал он, заикаясь от накатившего ужаса.

— Тогда будь готов! И смотри в оба! Не пропусти мой знак!

Я развернулся, чтобы уйти, но Арах вдруг вцепился в мой рукав. В его взгляде читались паника и страх:

— Ты же не сбежишь, нэк?

— Жди знака, Арах! — раздражённо рыкнул я и растворился в дыму.

— Не бросишь же свою самку? — донеслись мне в спину слова трусливого гоблина.

Покидая круг огня, мне пришлось пройти мимо десятника. Хобгоблин не стал меня останавливать. Даже не повернул головы. Но я кожей ощутил исходящую от него волну тяжёлой злобы.

Стоило мне шагнуть в дым, оказавшись в полном одиночестве, как моя затея сразу же перестала казаться удачной. На спину словно мешок с могильными плитами взвалили. Короткое копье в руках и лук на плече нисколько не добавляли уверенности.

Я шёл, низко пригибаясь к земле, и молился богам, чтобы не наткнуться на жуков. В треске пожаров мне постоянно чудился их хищный стрекот. Каждые десять шагов я замирал, оглядывался и вслушивался в темноту.

Мгла скрывала не только монстров, но и их жертв.

Пару раз я едва не споткнулся о то, что осталось от защитников лагеря. Растерзанные тела, присыпанные пеплом, иногда возникали из дыма настолько внезапно, что заставляли сердце пропускать удар. Приходилось осторожно переступать через мертвецов, стараясь не поскользнуться на пропитанной кровью земле.

Вскоре из мглы проступил знакомый силуэт. Я почти достиг цели.

Меч был на месте. Громадная полоса стали торчала из земли под наклоном там, где её и оставили.

Подойдя ближе, я увидел жуткое подтверждение остроты клинка. Рядом в грязи валялся жук, разрубленный надвое. Похоже, тварь в слепой погоне за добычей на полной скорости налетела на лезвие. Судя по следу, жук успел пробежать еще с десяток шагов, прежде чем развалился на две части.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, я до рези в глазах всматривался в дымную завесу.

Только убедившись, что поблизости никого нет, я призвал сциллу.

Касание руны и кожу запястий стянуло жаром. Ладони мгновенно окутались оранжевым пламенем. Тут же захотелось выругаться. В сумерках руки казались двумя факелами. Отличный маяк для блуждающих тварей.

Я опустился на колени перед клинком и, сгорбившись, плотно прижал горящие руки к ледяной поверхности стали у самой земли. Мне пришлось буквально нависнуть над рукоятью, пряча собой предательский свет. Теперь с одного бока его закрывало моё тело, с другого широкая полоса металла.