Поднявшись, богиня свистнула своих верных слуг медведей и удалилась в лес охотиться. Теперь и ей можно отдохнуть.

Ладимир и Злата

***

- Торговцы пойдут по восточной тропе. В последний миг решили сменить дорогу, псовы дети!

Устинья презрительно сплюнула на землю. Мужиков она едва терпела, а уж тех, кто невольников держал или, того хуже, ими торговал, ненавидела всей душой. Каждый раз Ладимира пробирал озноб, когда он видел, как лихо бывшая невольница резала глотки противникам.

Да уж… Хорошее зелье Василиса сварила. Из тихой прислужницы воительницу сделала. Да такую, что парни их племени слюной исходили - вот бы покорить гордячку. Однако Устинья хоть и посматривала на двуликих приветливее, однако все одно к себе не подпускала.

Да и зачем ей муж, когда дни напролет она выслеживала торговцев невольниками? А Ладимир помогал при случае… Где разведает, где слово доброе скажет. Вот и сейчас он пробовал растолковать упрямой девице положение дел:

- Это ловушка, Устинья. Давно тебя пленить хотят. А после того, как ты самого Абдулу Менялу на куски разобрала, награда за твою душу возросла втрое.

Воительница фыркнула:

- Ну пусть попробуют! Живой не дамся.

И пошла к костру, около которого сидели восемь женщин. Все они были невольницами. Устинья даровала им свободу, однако они выбрали месть. Не было воительниц яростнее них. И бесстрашнее…

А вот Ладимир тревожился за неразумных. Уж слишком много разорения доставил маленький отряд торговцам. Такое не прощают.

- Не тронь этот обоз, - продолжил уговаривать упрямицу. - Хоть раз меня послушай!

Но куда там. Ни Устинья, ни ее товарки и ухом не повели.

- Или ты с нами, или одни пойдем, - так сказала ему девица.

А Ладимир в который раз помянул мастерство Василисы. Уж слишком закалилось сердце бывшей рабыни. Не девица, а храбрый воин. Сколько раз к ней другие в помощь набивались, однако Устинья охотнее привечала Ладимира.

- Ты мне помог в самый страшный час, - молвила однажды. - Никогда не забуду.

И верно - как попадалась ей в руки диковинка, так Устинья неизменно отдавала ее Ладимиру. Поначалу он не хотел брать, но, видя искреннюю обиду девицы, смирился.

Вот уже второй сундук приходилось заполнять. Да только сейчас Ладимир отдал бы все до нитки, только бы Устинья в лагере осталась.

Но девицы уже крепили к поясу ножи и мотали вокруг себя веревку.

- Как вернемся - заходи ко мне в гости, - шепнула ему чернявенькая Зулия.

В отличку от других, эта девица любила мужское внимание. Однако выбирала сама. И пусть ее пленительный стан и свежее личико могли прийтись по нраву любому мужчине, но Ладимир уклонился от ответа.

После случая с Дуняшей ему никого не хотелось. Разве что к Василисе сердцем прикипел. Но боялся показать хоть крупицу своего интереса. Не потерять бы красавицу-княгиню насовсем! А с ней и дружбу князя.

Обернувшись котом, Ладимир громко мяукнул - и меж деревьев легла тропка.

В его власти было направить дорожку в другую от обоза торговцев невольниками, однако Ладимир не стал. Жизнь отдаст, а девиц защитит. И других спасет!

Путь их маленького отряда был короток. Начались скалы… Карабкались по ним долго. Иной мужик устал бы, однако Устиньей двигала жажда скорее разрубить невольничьи цепи.

- Вижу их, - шепнула она, наконец. - Костер развели…

- Неудобное место, - ответила ей Зулия. - До воды далеко, ветру открыто… Ладимир прав: ловушка.

- И приманка уж больно жирна… - в тон ей ответила другая из отряда.

Ладимир согласно зашипел.

Где это видано, чтобы таких красивых невольниц держали без навеса? За смуглую кожу меньше платят! А дети? Нарочно до крови избиты - плачут и стонут.

Устинья аж белая сделалась, но Ладимир успел перехватить ее за руку.

- Погоди, давай темноты дождемся и…

Запнулся, с шумом втягивая воздух. Ах, какой запах! Словно дикая яблонька распустилась, обогретая нежным утренним солнышком… Ладимир вновь вздохнул. И первый кинулся спасать пленниц.

Устинья что-то кричала ему, да Ладимир не слыхал. Юрким котом шмыгнул меж скалами и сразу же бросился к лошадям. Напуганные его внезапным появлением, те взвились на дыбы. Купцы тоже не ждали нападения - повскакивали на ноги.

Зазвенело оружие, зазвучал призыв к бите, а из засады в скалах выпрыгнули стражники с оружием.

Но Ладимир бесстрашно ринулся в бой.

Боли не чуял, усталости тоже… А воинов все прибывало.

- Уходим! Ладимир!

Неужто голос Устиньи? Но Ладимир даже не обернулся. Без девицы не уйдет! Спасёт, чего бы это не стоило!

- Ладимир! - снова закричала Устинья.

Кот ответил шипением. А потом бок опалило болью - достал его вражий меч!

- Схватить дикого!

Но замахнувшийся на него воин вдруг охнул и повалился на бок. А из-за его плеча вынырнула Устинья.

- Ладимир-р-р! - зарычала не хуже волчицы. - Уходим. Всех пленниц мы забрали!

Хорошо ежели так! И он совсем уже было собрался бежать, но нюха вновь коснулся дивный аромат лесных яблонь. И шел он совсем с другой стороны. Кот рванул обратно. Вслед ему летели крики Устиньи, брань стражи и острые стрелы. Раненный бок болел, от крови промокла шерсть.

Но когда Ладимир завернул за скалы и увидал, как один из купцов тащит замотанную в платки девицу, а та бредет за ним, точно кроткая овечка... Что было потом было, Ладимир уже не мог вспомнить. Слышал только хруст костей, когда сворачивал шею мерзавцу. А потом, взвалив девицу на плечо, понесся прочь. Остановился, когда понял, что девица в его руках памяти лишилась.

С великой нежностью уложив добычу на землю, он отогнул край платка и чуть не застонал от ужаса.

Милое личико было тронуто ожогом! И шрамами! А когда девица приоткрыла глаза - тут Ладимир уже не сдержался: зарычал, стискивая кулаки. В зеленых омутах плескалась пустота. Ни страха там не было, ни гнева. У Ладимира аж мороз по коже пошел гулять - что за муки испытала эта бедняжка? И как ему отогреть девичье сердце?

Ладимир на миг плотно смежил веки, собираясь с силами. А потом глянул на свою единственную как можно приветливее и ласково произнес:

- Здрава будь, красавица. Не бойся меня… Худого не сделаю.

А в ответ ему молчание. И все та же пустота в глазах - даже пушистые реснички не дрогнули. Это было хуже, чем дюжина вражеских мечей в сердце.

- Меня зовут Ладимир, а тебя как?

Девица молчала.

- Я из народа диких, знаешь таких?

И снова тишина… Может, девица не слышит вовсе? Ладимир обеспокоенно глянул по сторонам. Как бы проверить?

- Сядь, будь любезна…

Девица исполнила. Но согнулась, как кукла - ни одного лишнего движения. Из озноба Ладимира кинуло в жар, аж руки затряслись. Худо дело! Надо ее поскорее к Василисе вести - княгиня должна помочь!

- Пойдем со мной, - попросил Ладимир, даже не пробуя скрыть дрожания в голосе.

Девица поднялась и встала рядом. А грязный платок соскользнул с русых волос и остался лежать на земле… Ладимир его трогать не стал. Приведет девицу к стоянке, там новых платьев раздобудет… Так и случилось. Только горек был этот дар.

- Пятерых наших не стало, - хмуро сказала ему Устинья. - Дорогой ценой обошлась эта вылазка… - И, вздохнув, поглядела на девицу, которую он привел.

Но говорить с ней не захотела - пошла к другим пленницам. Почти всех удалось спасти, и то лишь благодаря случаю - уж слишком растерялись торговцы внезапному появлению дикого. Однако все же были погибшие… И сильно покалеченные.

Пришлось задержаться.

Ладимир помогал выхаживать бедолаг, однако не забывал о Злате - так он прозвал про себя девицу. Ибо была она для него драгоценностью. Прекрасной, но холодной. Ничто не могло привлечь ее внимания. Она не просила ни есть, ни пить, а когда хотела до ветру, то просто садилась там, где стояла.

Когда это случилось в первый раз, Ладимир пришел в ужас. Просил Злату хоть знаком сказать ему или идти самой, однако девица или не поняла. Или сразу все забыла.