- Это же самая настоящая безделушка! - шепнула Василиса, как только они вышли за порог.

- Не скажи, Премудрая… - начал было Ладимир, но князь чуть повернул голову, и котик заткнулся.

Василиса покраснела от стыда за собственное довольство. Князь ревнует? Это та-а-ак приятно… А Северян продолжил как ни в чем ни бывало.

- Яга хоть ведьма, а все-таки женщина. И ей поболтать охота. Но живых она не терпит, а мертвячки все как одна немые. Хрустальное зеркало для бесед в самый раз. Не докучливо, понятливо, тайны женские знает. А они дороже огненного жемчуга будут.

Василиса скептически хмыкнула. У Яги, вон, целое дерево молодильных яблок… И запнулась. Яблоко! Северян не отдал ведьме яблоко!

- Для травницы оно завсегда полезно, - тихо отозвался князь. - Пусть для тебя останется. И три огненных жемчужины сверху.

От таких новостей у Василисы перехватило дыхание. А потом и ноги подкосились - около границ ведьмовского сада их встречала целая делегация во главе с громилой, едва ли уступавшему ростом Северяну.

- Здрасьте… - шепнула Василиса, инстинктивно прячась за князя.

А тот сгреб ее в медвежьи объятия и прижал к себе.

- Нашлась пропажа! - объявил во всеуслышание.

Двуликие радостно зарычали. Василиса силилась улыбнуться, но когда на тебя смотрят пара дюжин крепких клыкастых и - о боги! - почти голых мужиков, тут занервничает даже опытная дама. К тому же бессонные ночи, голод и стресс давали о себе знать. Василиса еле держалась. И, хвала богам, Северян это понял.

- Раненые есть? - осведомился только.

На что получил не менее лаконичное:

- Трое.

Северян кивнул. И вдруг подхватил Василису на руки.

- Я сама! - прошипела, пытаясь выкрутиться.

Но ее играючи подкинули, прижали к богатырской груди и ласково пообещали:

- Поцелую сейчас.

Василиса прикусила язык. Так в молчании они добрались да стоянки. И Василиса наверняка бы растеклась сахарным сиропом, угревшись в нежных объятиях, но увидев раненых, живо соскочила с княжьих рук.

- О боги! - ахнула, разглядывая измочаленных в лохмотья бедняг. - Мне нужна вода! И травы! И… раны надо зашить! Шелковая нитка есть?

Ответом ей стало молчание. Недолгое.

- Тащите лечебные травы, - велел Северян.

Двуликие молниеносно повиновались. Василиса присела около огня. Голову вело, но она быстро раздула угли и цапнула из рук Ладимира свою котомку.

Где там алый цвет?

Василиса выудила завернутое в тряпицу растение. От него осталось две трети, но ничего, сгодится! Отложив драгоценный цветок, она принялась разбирать принесенные травы. Лишние мысли отошли на задний план. Все потом. Сейчас только кипевший на огне чугунок, травы и она…

- Надо остановить кровь, - шепнула, выбирая тысячелистник.

И пальцы вспыхнули нестерпимым жаром. Он пополз вверх тонкими жалящими нитями. Как раскалённая проволока, или прострелы тока, или… неважно. Под ребрами свернулся огненный комок.

Голова сделалась пустой до звона. Руки двигались сами - отрывали лепестки, листья, стебли… бросали их в кипевшую то белым, то темным воду. А с губ срывались слова. Василиса сама не понимала, что говорит. Просто позволяла чему-то теплому и огромному владеть ее телом.

Но как же тяжело стало двигаться… Прямо до дрожи. И перед глазами заплясали цветные круги.

- Василиса! - донеслось откуда-то издалека.

Она моргнула и… все. Темнота. Но последнюю щепоть трав, кажется, успела отправить в котел.

***

Северян

Василиса неловко завалилась на бок. Того гляди в огонь упадет, но Северян подхватил ее на руки и прижал к груди.

- Отвар дать страждущим, - приказал Микуле Кузнецу.

И перенес возлюбленную на шкуры, что заботливо расстелили Прошка и Егорка - два лиса что лицом, что норовом.

- Отдохни и ты, князь, - заявили хором.

Но Северян не стал. Лишь устроил любушку удобнее и вернулся к раненым. Рядом с ними уже расхаживал Ладимир. В руках его был кубок с отваром, который Ладимир немедля протянул Северяну.

- Изведай, князь. Бодрит что надо.

Северян не отказался. Но едва сделала глоток, так чуть не сел, где стоял.

- Ох, боги…

- Верно молвишь, - тут же отозвался Ладимир. - Такой отвар незазорно Деване в дар принесть.

А Северян с силой растер грудь. Будто солнце там вспыхнуло, да лучами каждую частичку души обласкало. Прошла боль и усталость, а кровавые метки боя исчезли в один миг.

Северян дотронулся до чистой кожи, а Ладимир вздохнул.

- Когда я изведал тот отвар, что Василиса для Устиньи сготовила, тоже поверить не мог. Но вот тут, - положил руку на сердце, - не болит больше. Плохо…

И виновато отвел взгляд, стыдясь, что муки его закончились. Северян качнул головой. И хотел было добавить, что хватит Ладимиру сердечной маяты, и про свое прощение заявить, но замешкался.

А Ладимир тут же отошел к воинам. Те приняли его очень даже тепло. Ладимир хоть и бегал от одной юбки к другой, а все же силой к себе в постель никого не волок - получив твердый отказ, более не беспокоил. Да и лазутчик из него был славный. Всюду пройдет, все разведает-разузнает.

Хорошо будет его обратно в отряд получить!

Северян снова глянул на кучковавшихся мужиков да и подошел к раненым. Потом с Ладимиром поговорит, с глазу на глаз. А пока другое важно.

Заметив его приближение, Микула поднялся навстречу и прогудел:

- Жалует тебя Девана, Северян Силыч. Это ж надо столь даровитую травницу заполучить! И собою хороша…

Медведь угрожающе оскалился, но на этот раз Северян легко переборол ревность - у Микулы была своя избранница. Уже второй десяток вместе дружно живут.

- Кощец ее в ученицы звал, - ответил вместо брани. - Не хочу отпускать…

- А придется, коли желаешь ей счастья. Глянь что сегодня вышло - чуть последнее дыхание зелью не отдала. Князь, понимаю твое нетерпение, сам такой был, однако забота о любимой - выше собственных желаний.

Умный какой выискался! Ему-то хорошо, Марьюшка под боком, двенадцатое по счету дитя вот-вот подарит. А у него - Северяна - и одного нет! Но и от правды куда денешься?

- Все так, Микула. Я услышал тебя. Как раненые?

- К утру на лапы вскочат. Зелье больно хорошее. Кабы твою единственную не выкрали за такие-то умелые ручки.

И Микула вновь принялся обхаживать раненых.

А Северян вернулся к отряду.

Надо было приказания отладь, чтобы часть диких за пленницами шла и довела уже бедняжек до селения оборотней - и так в лесу загостились, другие пусть дозором походят - мало ли какие пакости Яга чинить вздумает. А третьих придется с собой захватить…

Отказываться от земель Северян тоже не помышлял. Попробует их забрать хитростью! К тому же Бова еще жив. Спускать ему злодейство супротив Василисы князь не желал еще более. Вот найдет, руки ласково переломит, язык змеиный вокруг горла удавочкой обернет - тогда они в расчете будут.

Зверь одобрительно зарычал, востря когти. Хоть сейчас готов был в драку кинуться.

Однако Северян пошел к спавшей Василисе. Сколь бы ни был могуч вожак диких, как бы ни помогала ему Девана, а усталость брала свое. Устроившись, Северян смежил веки. Теперь можно и отдохнуть. Любимая рядом.

Василису разбудили прикосновения. Мягкие-мягкие, как перышко, и такие же невесомые. Василиса потянулась за нежностью, настойчиво требуя большего. Слух обласкал бархатный смешок, и губам стало тепло. Будто солнечный лучик пробежал…

- Хм-м-м, - выдохнула тихонько.

Ответом ей стало такое же неслышное ворчание. Руки на ее талии сжались крепче, жара стало больше… И ее тело отозвалось тянущей истомой. Такой сладкой, что Василиса не подумала сопротивляться. Да и зачем? Князь голый, она тоже… Вокруг них только лес и - ох, проклятье! - воины! Василиса дернулась и распахнула глаза.

Но Северян перехватил ее и распластал на шкурах. А сам, нависнув сверху, откровенно прошелся взглядом и прохрипел: