Сивка ответил ему благодарным ржанием. И, взвившись на дыбы, исчез за лесом. Все! Нет больше у Бовы волшебного коника! Северян злорадно ухмыльнулся.

- Убью! - взревел Королевич.

И кинулся в атаку. А от берега взвилась дюжина стрел.

Все. Кончилась честная битва! Прыгнув на четыре лапы, Северян рыком воззвал к своим воинам. А за спиной вдруг раздался плеск воды. Вот и мертвец явился.

Смрад гниющего тела забил нос. Чихнуть бы, но каждый миг на вес золота. Ударами кладенца Бова теснил медведя к неудобному бережку. Мертвец подсоблял, кидаясь с такой яростью, что Северяну приходилось туго. И пусть Шурале пока лишь успел чуть задеть медвежью лапу, но яд его когтей холодом расползся по крови.

Плохо дело!

Северян уже готовился вознести молитву богине, чтобы та хранила Василису, ежели лесной князь голову сложит, но вдруг по самой кромке воды пронесся рыжий огонь.

- Ладимир, нет! - хотел крикнуть Северян, а вышло рычание.

Которому вторило гневное шипение рассерженного кота. Аки пустынный лев, Ладимир кинулся на Шурале. А Северян на Королевича.

И пошла потеха.

Кот отвлекал, медведь нападал. Ладно дело спорилось! Теперь отступал Бова. Еще чуть-чуть - и сгинут недруги! Но подлый Королевич выхватил что-то из-за пазухи и кинул в князя.

Мертвая вода!

Зверь отшатнулся. Но все же опоздал. А вот Ладимир нет. Подпрыгнув высоко вверх, кот своим телом заслонил Северяна.

И упал бездыханный. А медведь, взревев от ужаса и ярости, бросился на нелюдей.

- Хоть бы все обошлось, хоть бы все обошлось, хоть бы… Ладимир! - заорала Василиса не своим голосом, когда на полянку вывалился князь в охапку с котиком… Человеком… Или отступником?!

Бедный оборотень завис в какой-то промежуточной форме. Да и плевать! Подумаешь, рыжая шерсть по всему телу, кошачий рот и длинный хвост. А вот то, что Ладимир не дышал - вот настоящий ужас!

- Котелок на огонь, быстро! - скомандовала Василиса. - И свежих трав побольше!

Толпившиеся позади князя дикие бросились выполнять приказ. А Северян сгрузил Ладимира перед костром на подстеленную кем-то накидку.

- Мертвая вода, три капли. Бова в меня целил, - обронил глухо. - А Ладимир…

И князь замолк. Но сколько боли плескалось в его взгляде!.. Василиса сама чуть не заплакала. Не то от жалости, не то от ужаса, что перед ней мог бы лежать и Северян.

- Скажи, что может вывести эту дрянь? - прошептала, убирая спутанные рыжие волосы с кошачье-человечьего лица. - Какое зелье?

- Живая вода.

Проклятье!

- Только она?

- Не знаю. Что слышал, то и говорю.

Так, ладно… Надо мыслить по-другому. Взяться за задачу с противоположного конца, так сказать.

- Северян, расскажи мне про мертвую воду. Что она такое? Яд? Или заклятье? Или…

Василиса запнулась, не зная, как сформировать мысль. Но Северян понял.

- Мертвая вода есть кровь Мораны. Аки ненасытна пьявка, она вытягивает жизнь. Не травит, не проклинает, а забирает. И ничем ее не вывести.

О боги!

- Но ведь три капли всего! - протянула Василиса дрожащим от слез голосом.

Северян покачал головой:

- Поэтому Ладимир еще жив, любимая. И потому что дикий. Человек бы уже…

Князь замолк. Молчала и Василиса. И воины, толпившиеся около них гурьбой. Их взгляды были устремлены на затихшего Ладимира. Его глаза запали, вокруг рта-пасти залегли складки, а на груди под шерстью ширились три темных пятна - туда попали капли.

- Жизни не пожалел бы, чтобы его спасти, - шепнул Северян.

Воины вторили ему дружным согласием. Ни один в стороне не остался! А Василису как по темечку стукнуло.

- Значит, поделимся с ним жизнью! От каждого по чуть-чуть. И станет много! - заявила, глядя на собравшихся мужчин.

И вместо недоверия увидела в их глазах надежду. И горячую решимость.

***

Северян

Вновь Василиса колдовала над зельем. Тяжелые пряди волос распущены, на высоком челе выступил пот, а глаза - бездна синяя, не иначе! Глянешь туда - и дыхание срывается.

- Чаровница… - донесся до медвежьего слуха голос одного из воинов.

И сколько восторга там было! В пору ревностью изойти, но Северян тревожился совсем о другом. Сжимая ледяную руку Ладимира, он негромко просил воина потерпеть еще малость.

- От Яги мы выбрались, от Змея ушли - неужто с Мораной не совладаем? - шептал, глядя в лицо некогда ненавистного убивца.

А теперь уже друга, который так и не услышал, что Северян простил его от всего сердца. И Дуняша тоже простила. И богиня наверняка примет его обратно в селение… Только бы глаза открыл!

- Мне нужна будет капля крови от каждого, - негромко молвила Василиса.

А голос такой, что аж до нутра пробирает. Невозможно ему противиться!

Северян надкусил запястье и с великим почтением преподнес в дар зелью свою кровь. Воины тоже. Один за другим они подходили к костру, притихшие и смиренные. Каждый верил, что Василиса одолеет костлявую Смерть! И князь тоже верил.

А вода вскипала белоснежной пеной, принимая алые капли. Последней стала Василиса. Северян хотел ее остановить, но вовремя прикусил язык. Тревожить чаровницу во время волшбы опасно. К тому же это ее выбор. Северян не мог с ним спорить.

Капелька крови сорвалась с прокушенного пальца и упала в котел. А следом за ним - остатки алого цвета и молодильное яблоко. Василиса не пожалела самого ценного. И вода сей же час успокоилась, хоть стояла на огне. Все пузырьки исчезли. Зато появилась мертвенная бледность на девичьих щечках.

Василиса пошатнулась. Северян подхватил ее одной рукой, а второй снял с огня зелье. На самом дне котелка мерцали золотые искорки. Его любушка этого не видела - совсем без сил осталась.

Северян коротко взглянул на воинов. Двое из них мигом очутились рядом и бережно перенесли Василису на накидку.

Другие толпились поодаль. Каждый готов был услужить хоть чем-нибудь: плащом ли ножки прикрыть или влажную тряпицу на лбу поправить. Северян проглотил ревнивое рычание и вернулся к Ладимиру. Тот уже почти не дышал, и сердце его стучало совсем редко.

- Ну, котячья шкура, смотри у меня… - пробормотал Северян, по капле вливая отвар в приоткрытую пасть. - Чтобы к утру здоров был, а не то…

И замолк, с тревогой вглядываясь в лицо Ладимира.

Зелье должно помочь! Дару Василисы и Кощец позавидовать может!

Но прошел миг, за ним другой, а Ладимир не шелохнулся. От тревоги рубаха на спине взмокла. Северян вознес молитву Деване, потом и другим богам… И вдруг краем глаза заметил, что когти на руках Ладимира самую малость укоротились.

- Гляди, шерсти меньше стало, - шепотом донеслось из-за спины.

И правда!

Ладимир все больше становился похож на человека. Звериная суть отступала, хоть и очень медленно.

Добрый знак! Осталось только ждать.

***

Василиса не помнила, сколько провалялась без памяти. Но когда открыла глаза, то сразу же рванула к Ладимиру. То есть попыталась - слабость была такая, хоть снова в обморок падай. И голова чугунная…

Но Василиса нашла в себе сил прохрипеть маловнятное:

- Ладимир…

- Он жив, - откликнулся Северян.

С губ Василисы сорвался вздох облегчения. И до нее вдруг дошло, что князь держит ее в объятиях.

- Жив… - повторила совсем шепотом.

- Но еще плох. Твое зелье помогло ему, любушка, однако вытравить заразу все же не сумело…

Василиса расстроено прикусила губу. Собственно, а чего она ждала? Чуда? Только не у травницы-самоучки.

- …Мы с воинами решили отправить его к Кощецу. Теперь Ладимир уж как-нибудь дотерпит.

- А ведьмак ему точно поможет, - добавила Василиса.

И прикрыла глаза. Ей надо отдохнуть. Но как же жалко, что не получилось одолеть мертвую воду! В ответ на ее мысли объятия князя стали крепче.

- Не печалься, любимая. Без наставника и долгой учебы сотворить такое - великое чудо. И мне боязно отдавать тебя в лапы Кощеца - не выпустит ведь. Может, не пойдешь? - спросил с такой надеждой, что Василиса фыркнула: вот собственник!