А утром пронеслась по селению весть - девичье сердечко не сдюжило.

Узнав это, Ладимир чуть сам богам душу не отдал. На все готов был - хоть к Моране в услужение, - только бы вернуть девицу к жизни. Однако на капище, где вершился суд, волхв вдруг заговорил голосом Деваны. Приказал остеречься черной волшбы, а потом велел убираться прочь.

Ладимир прикрыл глаза, вновь переживая страшные мгновения.

Взгляды соплеменников жгли хуже пламени. Хотелось исчезнуть без следа. С земли этой и из людской памяти. Но горше всего было видеть окаменевшее от горя лицо Северяна. Лесной князь пальцем убивца не тронул - подчинился богине. Но долго, очень долго Ладимиру потом снилась застывшая посреди капища фигура с поникшими плечами и сгорбленной спиной. Северян не скрывал своего горя. И горячей ненависти к Ладимиру - тоже.

А лучше бы шею свернул!

Эти две весны, что Ладимир провел вдали от родного племени, казались хуже пытки. Совсем один, он скитался по лесу, каждый миг проклиная себя за жестокосердие и глупость.

Захотел потешиться, думал, что будет, как с другими - ну покричат, поругаются, может, тумаков еще получит. А Дуняша всем сердцем полюбила. Лестно это оказалось, не смог устоять, хотя и не помышлял вначале, что девицу тронет.

А оно вон как обернулось…

Ладимир встряхнулся, гоня прочь тяжкие помыслы. Услышала Девана его молитвы, послала тропочку, которая привела к Северяну, да только встретил его Васька, который Василисой оказался.

Ладимир поверить не мог, когда перед ним вместо несуразного мальчишки появилась светлокосая красавица. Личико, изгибы, нрав - все сердцу любо! Запах тоже манкий, ровно ягодки лесные, свежим утренним туманом обласканные.

Но пока Ладимир размышлял, что да как, явился Северян и давай рычать. А Василиса - добрая душа - защищать бросилась.

Уже за одно это истосковавшийся по человечьей доброте Ладимир готов был в ноги ей падать. И пусть девица не его единственная, а любил бы Ладимир ее, как дарованную богиней пару.

Но милость Деваны досталась князю.

Ладимир хмыкнул и уже хотел лечь отдохнуть, но чуткий кошачий слух уловил приближавшийся топот.

Василиса!

Вскочив на ноги, он бросился навстречу. Тропка сразу легла под ноги, будто того ждала. Ладимир понесся вперед, очертя голову и едва успел перехватить бежавшую к нему девицу.

- Ладимир! - простонала Василиса, падая к нему на грудь. - Северян… он…

И замолкла, глотая воздух.

А в руках - о, Девана! - ветка с молодильными яблоками!

Ладимир чуть на землю не сел.

- Ты?! - просипел не своим голосом.

Василиса пристыженно кивнула.

- Она сама сломалась, клянусь! Северян меня подкинул и… и… я… а потом… Сад! Он живо-о-о-ой! Так не бывает! И оборотней не бывает! Это чертовы галлюцинации !

Ладимир не понял последнего слова. Будто иноземное, однако звучало понятно для уха.

- Мираж? - переспросил у дрожавшей девушки.

Василиса кивнула. И вдруг принялась ругаться, костеря Северяна на все лады, но тоже по иноземному. В иное время Ладимир завел бы осторожный разговор - давно он заметил, что девица не такая как все, - однако сейчас времени на расспросы не было.

- Хватит-хватит, - попытался успокоить девицу. - Мы поможем князю. Ты останешься у костра, а я…

- Нет! Мы пойдем вместе!

- Но…

Однако девица обожгла его возмущенным взглядом и, крикнув:

- У меня есть план! - спрыгнула с рук и помчалась к месту отдыха.

***

План у Василисы был простой: вернуть яблоки, а за причиненные неудобства отдать несколько жемчужин. Они же ценные!

Но как только она схватила княжеские вещи, рядом оказался Ладимир.

- С ума сошла, Премудрая? Нельзя тебе к Яге! Мужиков она не любит, а ворье живьем ест!

Но Василиса мотнула головой:

- Во-первых, я не мужик…

- Но вор!

- А во-вторых, верну ей молодильные яблоки и щепоть жемчуга сверху. Пусть подавится.

Ладимир отпустил ее руку и схватился за голову.

- Ой, поторопился я с Премудрой! Если тронешь жемчуг, князь от тебя мокрого места не оставит!

- Ничего, он добрый. Отойдет.

- Василиса!

Но она уже не слушала. Схватив котомку - тяжелая какая! - непослушными пальцами распутала узел на горловине. Ох, неприятно это - рыться в чужих вещах! Василиса в жизни никогда себе такого не позволяла, даже в браке. А стоило бы! Может, нашла бы у Иннокентия какой-нибудь подарочек от студентки типа красных стрингов… Воспоминания о бывшем мелькнули и пропали, когда в руку лег туго набитый мешок размером с пол-литровую банку.

А в нем…

- Обалдеть, - прошептала, разглядывая сверкавшее великолепие.

Это же настоящий огонь! Крупные, с лесной орех, шарики, пылали и переливались искрами. Одни были как жидкое золото, другие - платина. Третьи - россыпь бриллиантов на солнце. Да за одну такую штучку ювелиры из ее мира устроили бы между собой "голодные игры"!

И все это богатство для одной обвешанной цацками выскочки? А морда не треснет?!

- Елена Прекрасная знает, что просить… - в тон ее мыслям отозвался Ладимир. - И будет очень недовольна, если…

- Если не получит ничего! - перебила Василиса, выхватывая пять штучек.

От прикосновения жемчужинки засияли еще ярче.

Но любоваться не было времени. Сунув добычу в поясной кошель, Василиса схватила яблоки и побежала обратно. Тропка так и вилась под ногами, будто сама тянула ее.

Внезапно рядом прошмыгнул рыжий кот. Василиса тут же остановилась.

- Нет, Ладимир, ты останешься здесь.

- Мяу!

- Ладимир!

Но оборотень упрямо тряхнул головой. Возвращаться он не собирался. Что ж... Если сгинут, то все вместе.

И Василиса прибавила скорости, полная решимости говорить с ведьмой. Но когда она подходила к живой изгороди, поджилки тряслись так, что ноги подкашивались. А уж когда ей навстречу потянулись колючки - такой страх напал, чуть в обморок не рухнула.

- Мне нужная Яга! - крикнула Василиса, а вышло шепотом. - Я хочу вернуть яблоки!

И замолкла, напряжённо глядя на протянутые в ее сторону черные пики.

Прошла одна томительная секунда, две, три… и колючки втянулись обратно в густую зелень, а ветви разомкнулись, образуя арку.

Кот ринулся внутрь.

- Ладимир, нет!

Но оборотень уже заскочил в опасную зону. Колючки тут же полезли обратно - того и гляди проткнут! Василиса бросилась на помощь.

- Не смей его трогать! - заорала, выпячивая грудь навстречу шипам.

По кустарнику пробежала дрожь. Листья зашелестели, ветви застучали, и в этом тихом шорохе Василиса услышала вдруг отчетливое:

- Заходите.

Ох, никак сама хозяйка голос подала? Василиса отерла вспотевшие ладошки о штаны и кивнула:

- Спасибо, госпожа.

Кустарник затрясся от смеха. А тропинка стала шире. Василиса кивнула коту, и они бок о бок пошли к терему Яги.

В предрассветном сумраке он казался ещё красивее, чем ночью.

Резные наличники, белокаменное крыльцо, коньки на скатной крыше - и все так ладно, так к месту. Взойдя по ступенькам, Василиса потянулась к двери, но та распахнулась сама собой. Пришлось идти. Но едва Василиса ступила за порог, тут же замерла, разглядывая аккуратно обставленную чистую горницу. Без лишнего пафоса и позолоты, но очень... уютную. Глаз радовали теплые древесные тона тона, белые зановесочки на окнах и обитые золотистым бархатом лавки.

Так и хотелось посидеть на них, давая отдых уставшим ногами, или взбежать по крутой лесенке на второй этаж и там найти место для отдыха.

- Вижу, мой дом пришелся тебе по нраву, - прозвучал сбоку.

Василиса резко обернулась. И не смогла сдержать удивлённого аханья.

И это - ведьма?! А где костяная нога? Где бородавка на носу и все вот это вот?

Перед Василисой стояла моложавая бабенка лет тридцати. Которая больше всего напоминала булочку с корицей. Плотненькая, фигуристая, с теплыми карими глазами, вишнёвым губами и толстыми золотисто-ореховыми косами. Ну просто прелесть!