Мне хотелось верить, что конфликт между Яром и Марком давно исчерпан, но не засела ли долгоиграющая обида в душе парня, за сестру?

— Я подумаю над твоим предложением. – губы онемели, я едва смогла выговорить пару слов и сразу отвернулась.

Яр поднялся, закатал рукава рубашки, и медленно, неотвратимо, наклонился к моему уху, оставляя между нами жалкие сантиметры, но даже это, не помешало мне почувствовать, как холодную, замерзшую щеку, обдало тёплое дыхание, а следом, послышался проникновенный шепот.

— Думай, только не долго. Срок — до вечера!

Хмельницкий уже ушёл, а я все не могла найти в себе силы подняться и уйти с промёрзшей аллеи.

Я казалась себе полной идиоткой. Вместо: " я подумаю", я должна была ответить твёрдое: нет!

Как я могла распустить уши и поверить Хмельницкому? Его сестру имел мой парень. Даже не так. Его сестру, наглым образом, использовали два парня. В разных позах, на всю длину.

Я поморщилась.

Будь она моей сестрой, я бы не простила никогда!

Конечно, Яр отомстил тому, кто спровоцировал Марка на этот ужасный поступок, но сам Маров, отделался лишь парой ссадин и сломанными рёбрами. Разве это компенсирует искалеченную жизнь Ники?

Если бы такое произошло со мной, да я бы… Что я?

Я бы захотела уехать.

Возможно, Кто-то бы посчитал мой отъезд – бегством. Но жить в городе, где каждый видел тебя обнажённой, трогал масляным взглядом, а может и вовсе, распечатал и повесил обнаженные снимки на стену и не пойми чем занимался глядя на них, было выше моих сил.

А что если это уже со мной происходит?

Я резко подскочила со своего места, отчего в глазах потемнело и я, схватившись за спинку, ловила равновесие.

Внезапная догадка , словно Армагеддон ударила по мне раскалённым камнями, превращая мои ноги в жидкие прутья.

Мои обнаженные фотографией теперь так же гуляют по сети!

Что было и с Никои, пару лет назад!

Я схватилась за голову, волосы лезли в лицо, от порыва ветра. Руками загребла их на макушку, ощущая как по щекам текут слезы.

Нервный смех вырвался из груди. Я вздрогнула, стоило услышать свой надрывный и скрипящий голос.

Яр говорил правду, говоря о том, что Марк перешёл дорогу очень опасным людям, вот только имел ввиду себя. Хмельницкий не простил друга, не смог бы простить за такой поступок, как бы не старался и теперь, решил отыграться на мне. За обиды сестры, за свою несостоятельность. Не зря же он так распинался о любви Марова ко мне. Я ему дорога, и Яр использует меня как было с его сестрой.

Не в силах выносить давление, которое обрушилось на меня снежной лавиной, я побежала к остановке. Поймала первый попавшийся автобус и села у дальнего окна. В такой час, он был пустым. Свидетелем моих слез была только пожилая кондуктор, и возможно ещё водитель, который отстранено крутил руль, не отвлекаясь от дороги.

Я была разбита. Снова и снова прогоняла в голове разговор с Яром, события, произошедшие с его сестрой и каждый раз сравнивала с собой.

Что будет дальше?

Смогу ли я предугадать конец игры? Неужели у нас с Никой одинаковая судьба?

Перед глазами возникло веселое лицо Хмельницкой. Даже после всего, что с ней произошло, она не сломалась. Её любовь никуда не делась, разве что, она распробовала другую сторону интимных отношений и искала их с навязчивой необходимостью нимфоманки.

Для Ники, спать с парнями, было так же обыденно, как для меня поужинать. Она имела их много и часто. Все это мариновалось в ее непринуждённой фразе: « Марку нужна раскрепощённая женщина в постели, а не амебное бревно, которое придется крутить раз сто, прежде чем присунуть.»

Ей нравилось, какой эффект она производит на парней, безумный восторг в глазах каждого, для кого она снизошла и одарила своим теплом.

И это заслуженно. Её мастерством восхищались многие парни, одни просили повторить, другие желали завести крепкие отношения, чтоб непокорная блондинка, была целиком и полностью в объятиях только одного.

Но нужно ли это Нике? Её единственной любовью был и остается Марк.

Я ударила ладонью по переднему сидению. Кондуктор на меня зло цыкнула и что-то пробубнила про бешеную молодежь.

Я не могла больше ждать. Яр закрутил гайки и во мне больше не осталось терпения и благоразумия. Мне хотелось здесь и сейчас разобраться со всем.

Переписка это фальшь. С этим разобрались!

Остаётся узнать про гостиницу. Неужели он действительно думал, что я, увидев его внушительный кошелек, дорогую машину и подаренный букет, растекусь лужицей и соглашусь на свидание в гостинице?

Я перешла из стадии « самобичевание» в стадию « бешенство». Он решил, что меня можно купить? Так легко, покрутил перед носом деньгами, как перед дворовой собачонкой, костью и я сразу бегу раздвигать ноги.

Бесит.

Я достала телефон. Набрала номер, послышались гудки. И нет бы мне успокоиться под протяженные звуки, я наоборот, представляла перед собой кровавые картинки, в которых хватаю букет нежных гипсофил и засовываю их в его… руки.

— Да. – голос собранный, властный. Уверенный. На заднем фоне слышатся мужские голоса, стук по клавишам и звонки стационарного телефона.

— Ты-ы, — набрала в грудь по-больше воздуха. — Что ты устроил? Зачем ты прислал ту записку? Чего хотел добиться? Твой поступок – омерз. ..

— Достаточно. Ты сейчас где? Адрес. – не сказал, а отрезал. Чем в раз, сбил меня с мысли.

Я растерялась, он так быстро перешёл от слов к действию. Все слова, которые были у меня задуманы, разбились как фарфор. Одно дело говорить в трубку, а другое в лицо человека. Ко всему прочему, я на подсознательном уровне, чувствовала, что отвлекаю Кирилла от работы и ему это не нравится.

Идиотка, ну кто звонит в разгар рабочего дня, выяснять отношения. Тем более, мы с ним абсолютно чужие люди, даже не друзья, а я накинулась на него с оскорблениями.

Стыдно.

— Я в автобусе. Где парк Славы.– сказала уже тише, сама не понимая, почему отчитываюсь перед ним.

— Выходи, я приеду через семь минут.

Трубка заголосила короткими гудками. Я уставилась на экран смартфона, перевела взгляд на часы.

Стоит ли мне выходить? Я не хотела этой встречи и считала, что мы обо всем можем поговорить по телефону, вечером. На самом деле, встречаться с Кириллом не хотелось. Все те сплетни, которые раздербанили к черту, мою нервную систему, заставляли меня предвзято относиться к парню.

Но действительно ли он так плох? Я никогда не вешала ярлыки до тех пор, пока не имела возможности полностью разобраться в ситуации, тогда почему я уже записала Кира во враги?

Переписка подделка, может и записка такая же.

Нужно поговорить с Киром, объяснить, что происходит, что нас стали считать парой и от этого, у нас обоих, могут появится проблемы.

Я решилась, уверенно поднялась с кресла и выскочила в открытую дверь, прямо перед закрытием.

— Куда не заплатив. – окно кондуктора вспотело, крики ещё доносились из-за закрытой двери. Люди на остановке смотрели на меня как на воровку. С осуждением.

Автобус не тронулся. Разъярённый водитель, который скорее всего, часто встречался с зайцами, выскочил из кабины и помчался ко мне, сгребая ткань моей толстовки и приподнимая к верху.

— Ты не выглядишь бедной, значит дохрена умная? Хочешь ездить бесплатно, купи себе машину, а здесь, ты как все и платить будешь со всеми наравне.

Мне показалось странным высказывание о покупке транспорта и желании ездить бесплатно. Автомобиль требует куда больших затрат. Но это не важно.

Ничего не говоря, я протянула оплаченный при входе билет, водителю. Он внимательно осмотрел клочок бумажки, отметил дату и время. После чего зло покосился на кондуктора, которая наблюдала за нами все это время, но встречаться со нами взглядом не пожелала, отчего резко отвернулась, будто вчитывалась в объявление и мы ее вовсе не волновали.

— Ладно. Вам, молодёжи, полезно иногда лиздов вставлять. Может на твоем примере, другие поймут, как себя вести нужно. – водитель держал меня за грудки и на последних словах, откинул в сторону автобуса, из-за чего я больно приложилась плечом и испачкала бежевую толстовку о толстый слой пыли на транспорте.